Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 139 – Мэл Кайли

— Тебе жаль?.. — голос мой дрогнул, затем надломился. Мне понадобилось некоторое время, чтобы совладать с собой и найти в себе силы заговорить. — Ты мне нож в спину вонзила, Аста! — ни с того, ни с сего закричала я, сорвавшись. — Я тебе верила, как никому, считала своей сестрой! Ты должна была умереть, но не предать меня! Слышишь?! — не помня себя, я подскочила к ней и схватила за волосы, обратила бескровное лицо на себя. — Ты должна была умереть, а не навлечь такой страшный позор и на себя, и на меня! Вместо того чтобы исполнить свою клятву, ты развлекала Локи! Ублажала моего любимого мужчину, растоптав мои чувства! Клятвопреступница! Предательница! Убирайся! Я не желаю тебя больше видеть! Я не желаю тебя больше видеть никогда! — ощущая, как слёзы сжимают горло, подступают к глазам, кричала я, одну за другой отвешивая замеревшей служанке оплеухи. Аста не сопротивлялась, с равнодушной покорностью принимая удары. Казалось, мои слова окончательно лишили её воли. Она уже даже не плакала — пришёл мой черёд — только покачивалась из стороны в сторону, ведомая движениями госпожи, словно утратила рассудок и сознание.

Не знаю, как Аста, но я в те страшные мгновения совершенно точно утратила рассудок. Возможно, я забила бы служанку до смерти, если бы Ида не пришла в чувство и не оттащила бы меня от новой наложницы бога огня. Я поддалась, потому что ослабела и ничего не разбирала за пеленой слёз, а девушку хлестала по щекам, так как уже не могла остановиться. Не помню, как Аста покинула покои, вывела ли её Ида, или она сумела уйти на своих ногах — для меня это не имело значения. Упав лицом в подушки, я судорожно рыдала, ещё горше, чем рыжеволосая служанка.

Она потеряла невинность или, может быть, честь. Я потеряла ближайшую подругу, любимого аса, свою гордость и положение. Я была унижена и раздавлена поступком Локи ничуть не меньше, нежели несчастная жертва чужих интриг. Боль вспыхнула с новой силой, ослепила, обожгла, проходя через центр живота. Она возвращалась всё чаще, вырывая воздух из груди, становилась всё сильнее, пронзительнее, продолжительнее. С трудом выдохнув, я перевернулась на бок, сжалась, обхватив руками колени и дрожа всем телом. Истерический припадок медленно сходил на нет, оставляя лишь опустошённость и бессилие. Я не справлялась. Очень трудная беременность, появление Гулльвейг в Асгарде, перемены в Локи, измены, предательства, подлость… Я не выдерживала. Сломалась настолько, что не желала ни появления злосчастного ребёнка на свет, ни продолжения своей собственной никчёмной жизни.

Я так и заснула, свернувшись, точно и сама была нерождённым младенцем, уткнувшись щекой в подушку, холодную и мокрую от слёз. Не знаю, сколько мне удалось отдохнуть, на какое время забыться, прежде чем меня вырвал из беспамятства пронзительный женский визг. Я вздрогнула и открыла глаза, ощущая себя всё такой же беспомощной и разбитой, как и накануне. Однако мысли мои к утру прояснились, и я сумела сообразить, что страшный вопль, раздавшийся когда и солнце-то не успело подняться над Асгардом, добра не предвещает. Поднимаясь с постели, я встретилась взглядом с Идой, такой же взъерошенной и растерянной, как и госпожа. Служанка хотела выглянуть за двери, чтобы узнать, что происходит, однако, повинуясь неясному внутреннему порыву, я жестом остановила её, подозвала к себе.