Книга ( Не) пара для вампирессы, страница 41 – Мэл Кайли

— Ты спасла мне жизнь, не так ли? — прищурившись, подсказал я.

Николь потупилась, сдерживая улыбку. Ту самую улыбку, когда ты что-то сделал от чистого сердца, ничего не прося взамен, но тебе чертовски приятно, если заслугу заметили и оценили по достоинству.

Я коснулся бледного личика тыльной стороной ладони, приподняв подбородок, обратил взгляд на себя.

— Но как?..

— Мы сильнее смертных, — выдохнула вампирша, и в коем веке это слово не прозвучало, как пренебрежительная насмешка.

Или, может, я привыкаю к подобной терминологии? Не зря же веду ментальный бестиарий. Выйду на пенсию, напишу роман, продам права на экранизацию. Красота!

— Наша реакция, скорость, ловкость во много раз превышают ваши. Конечно, зависит от голода. Мне пришлось потратить последнюю энергию, а потому… Сам видишь, что со мной происходит. Я смотрю в твои глаза, но вижу только пульсирующие под кожей сосуды.

Я не ответил, отпустил её. Сам не до конца осознавая, что делаю, поставил вещи на пол, повесил пальто на вешалку, скинул ботинки и толстовку. Шагнув к напряжённо наблюдающей за моими действиями вампирше, откинул голову, обнажая шею. Успел заметить, как Николь сглотнула, облизала губы.

Глаз я не видел, но представлял в деталях, как они разгораются и меняют цвет, словно сияющие стёклышки в калейдоскопе. Эта штука ушла в прошлое, но я читал о ней в одном из учебников по цветокоррекции. Он там приводился в качестве примера и образного сравнения.

Николь последовала моему примеру: сняла верхнюю одежду и бросила на банкетку, шагнула ко мне и взяла за руку.

«Это что? — буркнул скептик. — Группа моральной поддержки?»

Однако прежде, чем я успел ляпнуть лишнее, вампирша повернула руку ладонью вверх и прошлась по запястью надавливающими движениями большого пальца, разгоняя кровь. Прикосновения холодили кожу. То ли у неё осталось немного сил на чары, то ли у меня поехала крыша, но было в них что-то волнующе интимное.

— Так тебе будет проще остановить меня, если я утрачу контроль, — пояснила девушка, поднося руку к губам и опаляя кожу горячим дыханием — наверное, единственным, что в ней не замёрзло от дефицита сил, крови или чего там ещё.

— Подожди, что?! — с опозданием спохватился я, когда Николь впилась в запястье.

Гипнотического воздействия на меня не хватило (кто бы сомневался!), руку от запястья до плеча прошила резкая боль, и я с трудом сдержал крик, рвущийся из груди, и инстинктивную попытку отдёрнуть руку.

Наверное, помогло осознание, что так я сделаю себе только хуже: я помнил и мёртвую хватку, и острые клыки вампирши и представлял, что останется от запястья, если неосторожно рвануть предплечье.

Лоскутки, вот что.

Губы наяды окрасились в алый цвет. От этих мягких губ, смешивавших тонкое наслаждение с ноющей болью, кружилась голова. Хотя, вообще говоря, кружилась она от потери крови. Да и глупые мысли лезли в неё по той же причине.

И всё же ярко-красные губы на белой коже смотрелись чарующе. Не зря же тема вампиризма оставалась такой притягательной для смертных из века в век и до сих пор не изжила себя. Ну вот, я теперь и говорю, как она. Точнее, думаю… Приехали!

Картинка перед глазами на миг раздвоилась, и я покачнулся. Запястье горело и обжигало, а ещё тянуло. Возможно, я наделён слишком живым воображением, но казалось, я чувствовал, как кровь бежит по жилам, и как жадные губы вампирши выпивают её из меня вместе с жизнью.