Книга ( Не) пара для вампирессы, страница 112 – Мэл Кайли

По крайней мере, в ней оставалось нечто человеческое. Более того, очень мне близкое.

Я проводил пострадавшую девушку до порога, чтобы удостовериться, что с ней всё будет в порядке. Она казалась оглушённой и раздавленной, однако начала подавать признаки ясного сознания. Плакала и просила меня остаться на ночь без всякого сексуального подтекста: брюнетка всерьёз боялась за свою жизнь.

Может, Николь и уничтожила воспоминания о том, что она вампирша, но необъяснимое ощущение ужаса не ушло. Я надеялся, что оно рассеется ночным кошмаром, как только Камилла выспится, пусть и не мог знать наверняка.

Извинившись и заверив брюнетку, что всё образуется, я спустился к э-мобилю, где меня дожидался оператор, и устало откинулся на заднее сиденье.

Из головы не шёл один-единственный вопрос: «Зачем?»

Не верилось, что Николь могла так поступить с Лемейн. Невозмутимая и сдержанная Николь, которую, как выяснилось, я совсем не знал. Второй раз убеждался в этом и не мог поверить.

Чёрт! Мир сошёл с ума, и две куртизанки поменялись местами: одна стала ранимой жертвой, а другая — непредсказуемой хищницей. Постоянной в этом уравнении оставался я: разгребать последствия по-прежнему предстояло мне.

«Она чуть не убила человека!»

Обжигающая мысль билась в воспалённом мозгу вампирессы, гнала прочь от ненавистного бара, от высоток и людных мест, от Дженны и Марка, которого её тёмная сущность готова была растерзать.

Она ненавидела мужчину так же сильно, как саму Николь влекло к нему, ведь это из-за него её заточили в самые дальние уголки сознания, лишив всякой свободы.

Бессмертная чувствовала себя ещё более потерянной, чем в первый день в Манополисе. Она не принадлежала этому миру, но вынуждена была играть по его правилам, чтобы скрыться от врагов и преследователей. И, вливаясь в жизнь шумного мегаполиса, становилась человечнее.

Однако истинную суть не утаишь.

И чем дольше Николь сдерживала себя, тем хуже ей становилось.

Она по-прежнему не помнила ничего из своего прошлого. Не помнила, какой была, во что верила, и неопределённость разрывала на части.

Сознательная часть не желала причинять вред невинным людям. И пока имелся человек, который вёл за собой, вампиресса справлялась. Но её животная часть хотела убивать. Идти на поводу у инстинктов и загонять жертву, пока та, выбившись из сил, не перестанет представлять для неё интерес.

Вздохнув, Николь заставила себя разомкнуть челюсти и отпустить молодого парнишку, пока тот держался на ногах. Она столкнулась с ним на границе Шэйд-парка — полным жизни и сил, разгорячённым пробежкой.

Дальше всё было как в тумане до той минуты, когда ярость схлынула, и вампиресса сумела включиться в реальность. Покачиваясь, словно пьяный, тут же забыв их короткую встречу, незнакомец удалялся, а она провожала его тоскливым взглядом, осознавая, что это лишь временная передышка.

В первые мгновения стало легче.

Чужая кровь растекалась по венам, бодрила и согревала. Увы, момент блаженства был короток: как только животная суть угомонилась, на вампирессу обрушились угрызения совести. Застонав, она прижалась спиной к стволу ближайшего дерева и сползла на землю, закрыла лицо руками.

Марк, должно быть, презирал её!

По крайней мере, посмотрел так, словно вычеркнул из своей жизни.