Книга ( Не) пара для вампира, страница 21 – Мэл Кайли

— Приятно, — прищурился и улыбнулся. Губы Николь дрогнули то ли от обиды, то ли от волнения. В душе что-то шевельнулось, но я задушил чувство на корню. — Приятно не растрачивать себя на пустые метания.

— Ты сейчас говоришь о совести? — нахмурилась вампиресса, но всё же шагнула ко мне, провела тонкими пальчиками по груди. — Нельзя долго оставаться в этом состоянии, Марк, иначе потеряешь себя. Твоя сущность теперь состоит из двух половин, и ты должен найти между ними баланс.

— А если я не прочь потерять себя? — произнёс с вызовом, глядя на маркизу сверху вниз. Светлые глаза сверкнули, руки сжали край рубашки. — Забыть и не чувствовать. Ни угрызений совести, ни разочарования, ни слабости.

— Совсем ничего не хочешь чувствовать?.. — прошептала Николь, почти касаясь моих губ, щекоча дыханием.

Снова что-то зашевелилось, уже не в груди. Вампиресса потянулась ко мне, гипнотизируя взглядом прозрачных голубых глаз. Ждала ответа, затаив дыхание, прижималась ко мне полной грудью, прильнула бедрами.

Не размениваясь на слова, я запустил ладонь в шелковистые волосы, прижал невыносимую аристократку к себе и впился в её губы, как недавно в шею служанки. И испытал куда большее наслаждение.

Чувства обострились, нахлынули волной, сбили с ног, но я не мог от них отказаться. Вампиресса отозвалась с запальчивой страстью, разжигая пламя похлеще жажды крови.

От ледяного самообладания зверя остались угольки.

Впрочем, он не сопротивлялся.

Я опустился на кровать и рывком притянул Николь к себе. Улыбающаяся вампиресса оседлала меня, ловко справившись с длинной юбкой платья. Холод атласа и жар её бёдер создавали дразнящий контраст.

В груди стало тесно, в брюках стало тесно, спальня сузилась до нас двоих. Забыв о пострадавшей служанке, о разногласиях, об условностях, мы в исступлении целовались.

— Марк, — прошептала бессмертная, переводя дыхание, — это неправильно.

Я смотрел в её замутнённые желанием глаза, и видел в них отражение собственных гаснущих глаз. Одно наваждение уходило, вытесненное другим.

— Ничего более правильного я в жизни не делал, — возразил, покрывая нежную шею чувственными поцелуями, от которых вампиресса таяла в моих руках, словно воск.

— Ты не владеешь собой… — ответила она срывающимся голосом.

В противовес словам одной рукой подруга обвила мою шею, а вторую запустила под рубашку и прошлась дразнящими поглаживаниями по спине.

Прижав эту невыносимую женщину к себе, пока не поверила в собственные слова и не сбежала, провел кончиком языка по соблазнительной вздымающейся груди. Николь выгнулась и приглушенно застонала.

— Очень хорошо, — потянулся дрожащими от страсти пальцами к шнуровке корсета.

Бессмертная, похоже, сама собой не владела, потому что тоже коснулась шнуровки, только на моих брюках. По телу прошлась жаркая волна возбуждения.

— Это будет ошибкой, — простонала любовница, подливая масла в огонь.

И кого неугомонная надеялась остановить — себя или меня? Ведь у неё со шнуровкой получалась гораздо ловчее, чем у меня. Чёртов корсет!

На миг мы замерли, тяжело дыша и глядя в глаза друг друга.

— Ошибкой будет этого не сделать, — прошептал ей в губы и опрокинул на кровать, подмяв под себя.

Видимо, аргументы закончились, поскольку Николь собрала юбку платья у пояса, обнажая точеные ноги, обхватила мои бедра коленями и призывно прогнулась в спине, лишая последних крупиц выдержки.