Книга ( Не) пара для вампира, страница 125 – Мэл Кайли

— Элиот…

— Я понимаю, милорд, — кивнул слуга, смягчивший падение, и, высвободив ладонь из-под моего тела, оттянул ворот рубашки, обнажая шею.

— Прости меня, — зажмурился от удовольствия, когда клыки вошли в тёплую плоть, и кровь хлынула в рот. Друг дёрнулся и обмяк.

Я не мог смягчить боль внушением, но мог, по крайней мере, контролировать себя и не торопиться тянуть из него силы, чтобы Элиот не пострадал.

Алая жидкость пьянила, как сама жизнь, слабость, сонливость и боль начали отступать, а с ними проясняться разум. Не могу поверить, но это не сон. Меня правда освободила герцогиня де Лонтельи — тётя худшего чудовища в Дракарде.

Может, в том и причина?

— Я вернусь за тобой, друг, — пообещал Элиоту, бережно опустив его плечи и голову на холодный камень. Увы, слуга уже не слышал меня, а я не мог ему помочь.

Поднявшись на неверных ногах, я утратил равновесие и опёрся ладонью о стену, чтобы не упасть.

Чувствовал себя, как зомби в классическом представлении кинематографа — очень неловким и очень неповоротливым. Уж не знаю, сколько времени я провисел на руках, но тело окаменело и мышцы отказывались подчиняться.

К счастью, стражи за пределами темницы не оказалось, подозреваю, за их отсутствие тоже стоило поблагодарить герцогиню. После пыток я слишком ослаб, чтобы справиться даже с одним вампиром.

Судьба, похоже, наигралась со мной и смилостивилась, поскольку следующим, кого я встретил в особняке герцога, оказался смертный лакей. С ним, в отличие от Элиота, я не церемонился, пусть скажет спасибо, что сохранил жизнь.

Пьянея от крови, я шёл по резиденции де Эвилей, оставляя за собой дорожку из бесчувственных тел.

Странное дело, чем сильнее я раскрывался зверю, чем больше энергии отдавал ему, тем твёрже становился шаг, тем быстрее стягивались тонкие, но глубокие раны от кнута.

Учителя графини Сен Клэр твердили в один голос, что чистокровный вампир, а тем более обращённый, не должен срываться на множественные жертвы, рискуя утратить рассудок и озвереть полностью.

Либо это страшилки для вампирят, либо у первородных, кем бы они ни являлись, другие правила игры, но обезумевшим я себя не чувствовал, напротив, обретал близкое единство с истинной сутью и ощущение полноценности.

Я прекращал бояться, зверь начинал доверять, и вместе мы легко распустили стражу герцога на первом ярусе, внушив каждому, что у него одобренный господином выходной.

Однако на втором ярусе меня поджидал сюрприз: слуги и стражники де Эвиля лежали то ли обескровленными, то ли погружёнными в глубокий сон. Обитатели поместья дышали, судя по колыханию грудных клеток, но не шевелились.

Очень сомневаюсь, что это дело рук герцогини де Лонтельи и, тем более, Николь.

Нос уловил едва уловимый знакомый аромат, и я сделал глубокий вдох.

Дразнящая лёгкость экзотических цветов и сладкие ноты персика, где я мог слышать его? Смутное ощущение беспокойства зародилось в груди, как в ночь на Дьерском мосту, только усиленное чутьём зверя.

Обратившись в слух, я искал дверь, что вела к возлюбленной.

Остро, отчаянно боясь опоздать.

Неисправимая оптимистка и её лучшая подруга Дженна утверждала, что не страшно оказаться на самом дне, поскольку тебе не остаётся ничего иного, кроме как оттолкнуться от него и начать подниматься к поверхности.