Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 89 – Анна Кривенко

— Что за бред???! Неужели вы верите Виктории, Игорь? Она, очевидно, не в себе. А мы с вами добрые соседи, и знаем друг друга дольше, что ваша супруга знает вас…

Отвращение в его голосе скрыть не удалось. Игорь Степанович нахмурился и выпятил подбородок.

— Какого чёрта вы злословите мою супругу? — заговорил он воинственно.

Горбунов вспыхнул и оскорблённо ответил:

— Да что вы строите из себя великого защитника? Не вы ли сами говорили, что верить жене — совершеннейшая глупость? Что женщины непостоянны, беспросветно глупы и испорчены до кончиков ногтей???

Игорь Степанович вздрогнул — это был момент его слабости. Я поняла, что он действительно так говорил раньше. Но тут же выровнялся и спокойно произнёс:

— Я ошибался.

От этого заявления Горбунов ошеломлённо открыл рот.

— Итак, — снова шагнул вперёд Игорь Степанович, — что вам нужно от моей жены? Отвечайте немедленно!

Горбунов понял, что Игорь серьёзно настроен, и процедил сквозь зубы:

— Да ничего мне не нужно, что прицепились? Мне и в голову не приходило, что ваша женушка такая впечатлительная истеричка. Произошло недоразумение, говорю вам. Так что нечего тут устраивать. Я ухожу!

Он попытался величаво развернуться, но Игорь Степанович неожиданно заявил:

— Если вы ещё раз приблизитесь к моей жене, даже на несколько шагов, ожидайте дуэли.

Горбунов фыркнул и бросил через плечо:

— Вас не добили на одной дуэли. Хотите помереть на второй? Что ж, если что — я предоставлю вам эту возможность.

С такими словами он отправился прочь, громко цокая подошвами по гладкому полу.

Когда его шаги затихли, я наконец развернулась к мужу и напряжённо посмотрела ему в глаза. Он был хмур, сосредоточен, крайне напряжён: руки сжаты в кулаки, лицо нахмурено. Наши взгляды встретились. Игорь Степанович несколько мгновений рассматривал меня так, будто хотел отругать. Но потом вдруг совершенно мягко и спокойно произнёс:

— Что случилось? Расскажи во всех подробностях и не вздумай ничего скрывать, слышишь?

Я опешила. И снова эти нотки заботы в голосе, снова — неравнодушие. Значит, он действительно любил Викторию? И теперь он любит меня? Но почему-то эти мысли отдались глубочайшей болью в сердце. Может, потому что причинённые им страдания выжгли дыру и в сердце Виктории, и в моём.

Но я скрыла свои чувства.

— Я расскажу, — ответила максимально спокойно. — Раз уж мы теперь способны разговаривать, я расскажу то, что мне известно.

Подошла к креслу и без сил опустилась в него. Игорь Степанович сел напротив, ожидая моего рассказа, и я начала. Конечно же, многое опустила. Я не сказала о том, что пришла из другого мира. Сказала о потере памяти, о том, что совершенно не помню последних нескольких месяцев. Рассказала, чего именно требовал от меня Горбунов ещё в нашем поместье.

Выслушав это, Игорь Степанович приподнял брови в удивлении. Потом задумался, нахмурился и сказал:

— Мне всё понятно. А тебе пока не стоит ходить на занятия. Я разберусь с этим человеком, и тебе ничего не будет угрожать.

— Почему вы это делаете? — я не удержалась от вопроса. Всё внутри клокотало от желания высказать Игорю Степановичу все обиды. Ведь на самом деле он так и не попросил прощения за то, как себя вёл. Да, сейчас выглядел заботливым, искренним, беспокоящимся. Но разве это аннулирует то, что было?