Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 34 – Анна Кривенко

Но я резко шлёпнула её по руке.

Девчонка взвизгнула и отшатнулась от меня, глядя сначала с ошеломлением, а потом — с откровенной ненавистью.

— Не забывайся! Что-то ты переходишь границы, Алёнушка, — бросила я язвительно. — И вообще, ты можешь быть свободна. Вещи своего мужа я уж как-нибудь сложу сама.

Но она выпрямилась и гордо задрала подбородок.

— Господин лично поручил мне заняться этим делом. И только я его закончу!

Я поняла, что сейчас решается нечто большее. Это уже не спор за полку в шкафу. Это вопрос моего положения. В очередной раз. Если я выстою, если буду твёрдой — кое-кому придётся опуститься. Если уступлю — мне будет только сложнее.

Бросила на неё пристальный взгляд и шагнула вперёд, начав наступать на неё:

— Я — жена твоего господина, и когда приказываю, ты должна повиноваться!

— Да вы фиктивная жена! — взвилась Алёна. — Он даже не спит с вами. Он вас ненавидит! И все об этом знают!

Я сжала кулаки. Похоже, за свой статус мне придётся побороться всерьёз.

— Ты живёшь в княжестве, в котором всё движется по определённым законам, — холодно проговорила я. — А по закону я — супруга твоего господина. И по закону ты должна меня слушаться! Если не будешь поступать по закону, тебя будут судить.

Глаза Алёны расширились. Она отшатнулась и, кажется, впервые испугалась. Ведь по закону она действительно не имела права перечить. Стоит мне только пожаловаться в какие-нибудь инстанции — и у неё могут начаться проблемы.

Наверное, именно об этом она и подумала. Потому что молча отошла, встала у двери и, отвернувшись, уставилась в окно, изо всех сил стараясь показать, что она не сломлена.

Я быстро сложила вещи Игоря Степановича в шкаф, аккуратно закрыла дверцы и выпрямилась.

Что ж... отныне мне придётся плыть против течения ещё стремительнее. Но ничего. Теперь я справлюсь.

Посмотрим, кто из этой своры следующий попробует меня нагнуть.

…Игорь Степанович вернулся только к вечеру. Дверь открылась с лёгким скрипом, и в комнату вошёл он — холодный, сосредоточенный, как всегда. Алёна, что весь день стояла гордо, словно солдат на посту, вдруг встрепенулась. Я заметила, как её глаза вспыхнули надеждой, как она будто расцвела при его появлении.

— Господин! — воскликнула она и бросилась к нему, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Она обиженно прикусила губу и с надрывной интонацией продолжила:

— Ваша супруга запретила мне выполнять ваши приказы. Из-за этого я не смогла сделать того, что вы мне велели!

Я дико напряглась. По спине, как морозный ветер, прошелестели мурашки. Ах ты ж дрянь… Вывернула всё так, чтобы опорочить меня перед ним. Оставила за собой право быть жертвой и сплела свою ложь с таким изяществом, будто всю жизнь этим занималась.

Игорь Степанович молча перевёл взгляд на меня. Его глаза — сине-стальные, как закалённый клинок, — пронзили меня насквозь. В них были лёд, мрак, подозрение. Или просто безразличие, граничащее с презрением.

Я поднялась на ноги. Медленно, сдержанно. Лицо моё было бесстрастным. На лице ни страха, ни гнева, ни смущения — только безупречная маска спокойствия. Внутри, правда, всё дрожало: от омерзения, от несправедливости, от опасения. Но я не имела права дрогнуть. Если сейчас уступлю — проиграю.

Мы так и замерли втроём. Алёна — жалостливая, почти прильнувшая к его руке. Я — прямая, с гордо поднятым подбородком. Он — в центре, каменный и молчаливый.