Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 26 – Анна Кривенко

И, как по мгновению волшебной палочки, дверь столовой открылась — и вошёл он.

Высокий, в дорогом сюртуке, со светлой поволокой презрения во взгляде. Барон. И что больше всего мне бросилось в глаза — он был весьма высокомерен.

Роза ожила, молодые люди поднялись к нему навстречу и начали почтительно приветствоваться. Даже Игорь Степанович, который, казалось, был ледяным по отношению ко всем, улыбнулся и встретил молодого человека очень радушно.

Когда же глаза барона остановились на мне, он хитро прищурился:

— Так это она? — произнёс он странным, насмешливым тоном. — Говорили, что Виктория Николаевна Боярская — та ещё красавица. Видимо, польстили твоей жене, Игорь Степанович. Очень польстили.

Я, конечно, выглядела не очень. И хотя после вчерашнего удара по лицу у меня появился немалый кровоподтек, к утру я в очередной раз убедилась, что заживало на мне всё, как на собаке. Всё, что осталось от злоключений, я тщательно припудрила, чтобы скрыть окончательно, но вид все равно был какой-то болезненный.

Неожиданно Игорь Степанович помрачнел, как грозовое облако. Глаза его странно блеснули.

— Я думаю, вам стоит извиниться перед моей женой, — бросил он вновь прибывшему угрожающе, шокировав окружающих до глубины души. — Виктория Николаевна не должна подвергаться унижению в собственном доме!

Тишина, образовавшаяся после этого заявления, была такой густой, что её можно было пощупать. Будущий учёный помрачнел не меньше, однако быстро взял себя в руки и фальшиво улыбнулся.

— Да я пошутил. Ну что же вы так неразумно всё принимаете всерьёз?

— Виктория Николаевна! — он повернулся ко мне, с насмешкой разглядывая мое лицо. — Вы красавица, коих поискать ещё! Не обращайте внимания на глупости, вылетающие из моего рта!

Все прекрасно видели, что он лжёт и выкручивается, но формальность была соблюдена. От меня отстали.

Я же смотрела на Игоря Степановича, совершенно сбитая с толку. Что происходит? Почему он ведёт себя так противоречиво?..

Наконец напряжение всех отпустило.

Алексей Петрович отошёл в сторонку, забыв о моём существовании. Я присела в кресло, чувствуя, как подрагивают ноги. Удивление поступком мужа быстро сменилось ясным пониманием: это же вопрос репутации. Если он позволит так откровенно унижать свою жену, то и сам пострадает. Так что нечего обольщаться. Не обо мне он заботится — меня он ненавидит — а о себе любимом…

Стало тошно и противно. Я даже Арину слушать перестала, хотя та не умолкала ни на мгновение. А вот Роза глаз не сводила с Алексея Петровича. Я легко поняла — девица-то влюблена.

Решив, что мне стоит уже уйти отсюда, найдя подходящий повод, поднялась на ноги.

— Отдохну, пожалуй, — произнесла я приглушённо для Арины, стараясь, чтобы никто меня больше не услышал. — Плохо себя чувствую. Всё-таки я не совсем здорова.

Но как-то так получилось, что услышали все. Даже Алексей Петрович обернулся. Как его там… Горбунов?

— Вы уже нас покидаете? — бросил он вдруг.

А я поразилась. Ну надо же, у него слух звериный, что ли?

— Немного закружилась голова, — произнесла осторожно.

Я, конечно, покривила душой. Но когда он посмотрел на меня своим ядовитым взглядом, головокружение действительно началось.

— Что ж, рад был увидеться снова, — бросил он с загадочной улыбкой.