Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 140 – Анна Кривенко

В комнате царил полумрак. Через маленькое пыльное окошко едва просачивался тусклый свет. Поэтому черты Игоря Степановича едва угадывались. Но вот глаза его о многом мне сказали. Его взгляд был горящим, каким-то безумным, исполненным невероятных чувств.

Я открыла рот, но не нашла в себе силы что-то сказать. Только смотрела на него и чувствовала, как сердце бешено трепещет у груди.

И вдруг Игорь Степанович рывком наклонился и жадно прильнул к моим губам. Это было так неожиданно, так безумно, что у меня по телу пробежала дрожь. Я схватилась за него, чтобы не упасть. Впрочем, это было излишне — Игорь Степанович прижимал меня к себе так крепко, что я никогда бы не сдвинулась с места.

Его поцелуй, который мог оказаться лишь глупой, мимолётной ошибкой, ошарашил меня до глубины души. Сейчас он очнётся и поймёт, что поступает неправильно, а у меня не было сил ему об этом сказать.

Но он не остановился.

Наоборот, движения его губ стали более жадными, более настойчивыми, и я просто уступила, потому что уже не владела собой. Голова закружилась, в разуме всё перемешалось. Я даже не заметила, как протянула руки, обвила ими его шею и ответила на этот дерзкий поцелуй.

В моей жизни было много подобных романтических моментов — достаточно, чтобы знать и понимать, что это такое. Но никогда ещё это не сопровождалось настолько яркими, безумными чувствами. Никогда ещё с помощью такого простого действия я не открывала всю глубину себя. А сейчас — открыла.

Я хотела выплеснуть всё то, что накопилось внутри: боль, обиду, скорбь, жажду, желание что-то исправить. Как это можно выразить в поцелуе? Я не знаю. Но мне удавалось.

Мне казалось, Игорь Степанович понимает всю эту палитру эмоций и отдаёт мне свою боль, своё сожаление, свою жажду и свою надежду, которой точно не должно быть.

Какая надежда, если всё кончено? Если всё, что происходит сейчас, — всего лишь воровство у судьбы запретного плода? Игорь не должен меня целовать, а я не должна отвечать. Всё кончено. Всё давно растаяло во тьме…

Но когда Игорь Степанович отстранился и заглянул мне в глаза, я не заметила в его лице ни капли сожаления.

«Что? Почему он так решителен? У меня же ноги дрожат...» — пронеслось в голове.

— Викуша, я... прости меня, но я... я не смог удержаться. И я сделаю это снова. Я снова совершу безумие, — он прямо задыхался от волнения, а после добавил:

— Дай мне шанс! Позволь мне любить тебя, заботиться о тебе, защищать!!! Я клянусь, никогда больше я не предам нашу любовь! Я осознал всё. Что был прожженным эгоистом, гордецом, слепым, глупым, самонадеянным. Я могу перечислить тысячи своих грехов! Но прозрел. И раскаялся. Поэтому прошу, Виктория, позволь мне... позволь мне быть рядом с тобой!

У меня даже рот открылся от изумления.

— Но, Игорь... ты ведь священник. О чём ты говоришь? — переход на «ты» получился невероятно естественным.

Он мягко улыбнулся.

— Ты, наверное, не знаешь, но я всё ещё не посвящен. У меня есть сан, но именно в этой религии, которая распространена на юге, священники могут снять с себя сан в любое время, если они ещё не посвящены. По сути, я лишь на пути… Да, я готовился к посвящению. Для меня это был сложный шаг. Я планировал сделать это, может быть, через пару лет. Но сейчас... сейчас мне не составит труда выбрать любой другой путь, который укажет сердце…