Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 130 – Анна Кривенко

А я сжала кулаки до хруста и поняла, что злюсь. Но почему? Почему я злюсь? Почему мне так сильно всё это не нравится?

Поиск ответов на эти вопросы измучивал меня в последующие два дня. Я потеряла аппетит, не хотела выходить из комнаты. А когда меня звал к себе Геннадий Иванович, я просто отказывалась выходить, ссылаясь на головную боль. Он, правда, не настаивал. Встречался с друзьями детства, которые отдыхали неподалёку, ездил в ближайший город, посещал деревни, которые принадлежали ему, и так далее. Я уже была готова биться головой об стенку. Перед глазами постоянно всплывало печальное и одухотворённое лицо Игоря Степановича. Вот не могу я величать его отцом Варфоломеем. Не могу!

Наконец мне приснился сон. И подсознание выдало то, что жило в моём сердце всё это время.

Мне снился бывший муж, стоящий посреди всё той же прекрасной поляны в священнической рясе и с волосами, завязанными в хвост. Худощавое лицо, большие синие глаза, смотрящие на меня с тоской и печалью…

А вот слова, слова, которые он говорил, были совсем другими.

— Дорогая Вика, — шептал Игорь Степанович дрожащим от волнения голосом, — я так сожалею о том, что однажды сделал неправильный выбор, о том, что обидел тебя, о том, что вел себя жестоко и непримиримо. Это было ужасно, и мне очень жаль!!! Однако самой моей большой болью является другое…

Слушая эти слова, я замирала, и всё внутри меня кричало: «Ну же, ну же, скажи это, скажи!». Я и сама не понимала, что хочу услышать, но отчаянно желала этого.

— Однако самой большой моей болью, — повторил Игорь Степанович, — является тот факт, что я предал нашу любовь. Ты была для меня всем. Ты вошла в моё сердце и полностью им завладела с первого же взгляда. Говорят, что любовь делает человека безумным, и я таким безумным стал. Я сошёл с ума от боли и от предательства, хотя ты меня не предавала, и отчаянно хотел отомстить тебе за эту боль. Да, я достоин самой ужасной кары, которую только можно представить. Муки мои сейчас так же велики, как океаны, которым нет конца. Я по-прежнему люблю тебя, Виктория. Я помню каждый миг, проведённый с тобой. Я помню каждое преступление, в котором виновен, и буду помнить всю свою оставшуюся жизнь. Мои чувства к тебе не исчезли. Наоборот, они стали ярче, крепче. И я буду хранить их всю свою оставшуюся жизнь, как драгоценность. Тебе же нужно быть счастливой с тем, кто тебя достоин. Будь счастлива, Виктория, и прощай…

Я рыдала. Слушала его и понимала, что моё сердце трепещет от каждого сказанного слова. Это именно то, что я хотела услышать. Именно то, что больше всего трогало мою душу — признание. Признание в том, что он всё равно меня любит. Да, в реальности Игорь Степанович тоже раскаялся в том, как со мной поступил. Но он так ни разу не сказал о том, что для него значили наши отношения. И пусть тогда на месте его возлюбленной была не я, а Виктория, эти чувства стали моими и остались в моей памяти, в моём сердце.

Наверное, именно признание в чувствах больше всего жаждала услышать Виктория, живущая в глубине моего сердца. Но в реальности он ничего подобного не сказал.

Я проснулась со слезами на глазах и резко присела. Комната в доме моего жениха показалась холодной и чужой.

И вообще, что я здесь забыла? Я не хочу — не хочу замуж и не хочу отношений. Это всё жалкая попытка сбежать от самой себя. Что же делать?