Книга Личный секретарь Его Высочества, или спасибо за развод, дорогой!, страница 45 – Римма Кульгильдина

В том месте, где только что была дверь, розовым великолепием сверкала стена.

— Здесь только что была дверь, — уперев руки в бока, сказала я и сурово посмотрела на Стрелку, как будто она была виновата в том, что со мной произошло.

— А-а-а… — озадаченно протянула птичка, зависнув на месте, и усиленно работая крыльями.

— Она точно была! Потому что… — но в этот момент я быстро прикусила язык, решив, что не надо рассказывать о собственном казусе. Чем меньше ты болтаешь, тем крепче спят окружающие.

— Вообще-то, во дворце множество магических переходов и дверей, — буднично произнесла Стрелка, а у меня натурально упала челюсть.

— В смысле? — потрясённо переспросил я.

— Ну, — птичка взвилась под потолок и сделала так несколько нервных кругов, — иногда необходимо быстро оказать в другой части дворца или, наоборот, увеличить путь… — смущённо начала объяснять она.

— Ты меня водила по таким дорогам, да? — с понимающей улыбкой сказала я и направилась в ванную комнату.

— Да… — сокрушённо пролепетала птичка и с надеждой добавила: — Но ты же не сердишься?

— Нет, — успокоила я встревоженную птичку, — надеюсь, что больше ты так поступать не будешь.

— Не буду, — с явным облегчением воскликнула Стрелка, — только если тебе самой понадобиться.

Я улыбнулась и скрылась в ванной комнате. Быстро привела себя в порядок, размышляя, как же теперь вести себя с принцем. Ничего путного не придумала и решила: буду делать вид, что ничего не было. Хотя, конечно, пришлось честно себе признаться — сложен Его Высочество великолепно. Красивый он, этого не отнять.

Вздохнув непонятно чему, быстро выбрала платье и оделась. Когда я вернулась в комнату, на маленьком столике был сервирован завтрак. Около входной двери навытяжку стоял королевский слуга и отрешённо смотрел вдаль.

Под бдительным взором Стрелки я проверила каждое блюдо артефактом и только потом быстро поела. «Надо будет уточнить насчёт обеда и ужина», — подумала я, но решила отложить этот вопрос. Неизвестно, вдруг после сегодняшнего, меня просто-напросто уволят. Будет обидно, конечно, но ничего не поделаешь.

Погруженная в грустные мысли, я дошла до приёмной. На столе уже лежал список дел, и я заметно повеселела. Может, и не уволят!

Только я устроилась за столом, разложила в удобном мне порядке письменные принадлежности, как прямо надо мной прогрохотал голос принца:

— Элен! Зайди!

Я чуть со стула не упала от неожиданности. Опять схватилась за сердце — да что за день такой! — и вопросительно уставилась на птичку.

— Артефакт усиления голоса, — невозмутимо сообщила она и продолжила чистить пёрышки.

Почему мне никто заранее не рассказал об этом, спрашивать было бесполезно. Я встала, оправила платье и, собравшись, зашла в кабинет к принцу.

Я шагнула в комнату, как в клетку с диким зверем — на полусогнутых ногах, сжимая кулаки так крепко, что короткие ногти вонзались в кожу. При этом я не могу сказать, что мне было страшно. Просто я не знала, что меня ждёт, а, порой, неизвестность будоражит сильнее страха.

Принц сидел за столом и что-то писал. Он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и я не могла понять: хороший это знак или плохой.

Означать это могло что угодно.

Например, когда нас, воспитанниц, вызывали в кабинет к директрисе пансиона, то мы даже по положению бумаг на столе угадывали, что нас ждёт от предстоящего разговора.