Книга Личный секретарь Его Высочества, или спасибо за развод, дорогой!, страница 167 – Римма Кульгильдина

Я отвернулся и, глядя на голые ветви дворцового сада, вспомнил, как сильно билось её сердца под моей ладонью. Сегодня. Как она дрожала, пытаясь справиться с пробуждённой магией. Как доверчиво прислонялась к моей груди, не понимая, что творит со мной.

Опустил голову и посмотрел на свои ладони. Они всё ещё помнили ее тепло. Прислушался. Внутри меня царила такая тишина, какой не было никогда.

Тьма молчала.

Не рычала. Не билась. Не требовала разрушений.

Просто лежала. Спокойная. Умиротворённая. Довольная.

— Она уравновешивает меня, — наконец ответил я и посмотрел на брата.

— Вот! — Таддеус, сидя в кресле, аж подался вперед. — Да. И это заметно. Но не потому, что она какая-то особенная женщина, Кассиан. Или, потому что у нее какая-то специфическая магия. Нет. А почему? Знаешь?

— Её магия нестабильна, — начал я снова, пытаясь вернуться в безопасные рамки анализа. — Она долгое время подавлялась, в том числе, — я пощелкал пальцами подбирая слова, — личными травмами. Моя магия стремится контролировать. Направить. Оградить…

— Оградить… — повторил Таддеус вкрадчиво, — ее? От кого?

Он усмехнулся, а я резко соскочил со стола и прошелся по кабинету. Остановился напротив окна и потёр переносицу, чувствуя знакомую усталость.

— Кассиан, — услышал за спиной умиротворяюще тихий голос брата, — Я видел проект указа о конфискации имущества Вольдемара Лерхенфельда. С формулировками, от которых у Клэрмонта волосы встали дыбом, а его сложно удивить. Я слышал, как ты разговаривал с Морганой и второй соучастницей…

— Лиорель Элдрич, — четко, внятно и зло проговорил я, глядя в окно.

Ровные чистые дорожки королевского парка разбегались в разные стороны изящным лабиринтом. Совсем как мои мысли.

— Вчера на приеме ты настолько холодно отреагировал на приветствие верданского посла, что я думал ему придется звать лекаря, — продолжил перечислять брат.

Я прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

— При дворе есть великолепные наставники, а ты сам проводишь магическую инициацию, — он снова попал в самую точку, не прицеливаясь.

Воспоминание нахлынуло с физической силой: её вздох, биение сердца, океан её магии, бушующий под тонким плетением моего контроля. Снова то самое ощущение, что я держу в руках хрупкую, но невероятно мощную птицу, которая вот-вот сорвётся в полёт.

— Не лги себе, Кассиан, — вновь заговорил Таддеус.

Я открыл глаза и посмотрел на свое отражение в стекле и увидел в нем усталого мужчину в дорогом камзоле. Где собранный взгляд? Где привычная выверенная поза?

Идеальный инструмент дал сбой. Осознание простой и разрушительной правды давалось с трудом. Ледяная крепость, которую я строил годами, дала трещину. И трещина эта имела имя.

— Она тебя меняет, Кассиан, — вновь зазвучал голос брата. — Или, скорее, вытаскивает на поверхность то, что ты в себе давно и тщательно похоронил. Похоронил тогда, когда решил, что чувства для тебя непозволительная роскошь. И принц с темной магией не имеет на них право.

Его слова обожгли, как раскалённое железо. Не потому, что они были несправедливы. А потому, что были правдой.

— Мы вместе так решили, — произнес я ровно, но так и не повернулся к брату.

— Да. Вместе, — Таддеус тяжело вздохнул. — И я думаю, это было ошибочное решение.