Книга Писательница Эжелья, страница 41 – Доминика Патрина

— Рошир, пожалуйста, подожди. Я скажу, когда придет время, но это не сейчас, — проговорила я, гладя его лицо и видя, что причиняю ему боль.

— Поцелуй меня, моя единственная, — хрипло проговорил он, и я захотела хоть так уменьшить его боль. Наклонила к себе его голову и, вставая на носочки, потянулась к его губам. Как он рванулся ко мне! Какой это был смерч, тайфун! Сильные губы Рошира захватили мои так жадно, словно он ел меня.

Тут не было нежности и ласки. Только всепоглощающая страсть, грубая и сметающая всё на своём пути. Он завладел моим ртом, и его губы были, такими же хищными, опасными и сильными, как, и сам Рошир. Держа моё лицо в объятиях ладоней, он заключил меня в ловушку своих чувств. Неистового желания и жажды.

Поцелуй стал более требовательным, и я не удержалась от стона, когда он грубо вторгся в мой рот языком. Голова закружилась от его силы и напора. Рошир целовал глубоко, и мне пришлось схватиться и держаться за его руки, иначе, уже шатаясь, я готова была упасть от слабости.

Целуя, он повелевал, и я загоралась огнём от его властности. Не ожидала, что Рошир окажется таким. Трепетный, ласковый романтик мог быть настойчивым и неумолимым властителем. И я горела огнём в его руках. Слишком ярко отзываясь на его властность. Я не могла противостоять его уверенности. Ощутила, как слаба перед его чувствами и желаниями.

Мне хотелось подчиняться ему. Я желала продолжения, как дальнейшей жизни. Мой волк целовал меня, и я становилась всё слабее и слабее. Мысли окончательно спутались, и я застонала в его губы. Словно утверждая свою победу, он вжимал меня в себя ещё сильнее. Овладевал моим ртом все неистовей и глубже. Мой разум был затуманен, и я теряла сознание. Падала, и его руки были моей поддержкой.

— Эжеля, пообещай себя мне. Девочка моя, ты свяжешь со мной жизнь и судьбу? — спросил он, отпуская мои влажные и полыхающие после поцелуев губы.

Я почти ничего не понимала и простонала в полной капитуляции заветное «Да».

— Прямо сейчас, — раздались затем требовательные слова, и то, что, важней меня самой и моих слабостей, встрепенулось и привело меня в чувство. Я посмотрела на него осмысленно и сказала обвинительным тоном:

— Прямо сейчас — мы с тобой только поссоримся.

Оборотень посмотрел на меня с интересом.

— Я должен был попытаться, моя сильная девочка, — эти уверенные слова не были оправданием, скорее, он произнес их, приоткрывая мне свою настойчивую натуру. — И я получил твои обещания. Это очень важно для меня. Я видел, что ты согласна быть со мной, но мне этого было мало. Нужно было твоё «Да», и теперь я буду ждать, сколько потребуется.

Мне хотелось спросить, что это был за поцелуй такой. Я же потеряла голову! Была просто не в себе. Каков же он во всём остальном, если целуется так невероятно?

Но говорить это я не стала. Боюсь, по мне и так видна вся томность и восторг от нашей близости губами.

— Вернёмся? Я жажду побыть с тобой — прошептал он и скулой тёрся о мои волосы.

— Я хотела пройтись по лавкам, но для начала надо обменять эти камни на деньги, — ответила я, показывая кошель. Рошир спросил разрешения «Я посмотрю?» и после моего согласия стал по одному доставать камни из мешочка. И с каждым камнем он все сильнее мрачнел.

— Что-то не так? — удивилась я.