Книга Писательница Эжелья, страница 160 – Доминика Патрина

Я замотала головой, ноги подгибались подо мной от страха. Я реально видела в его глазах свой приговор. Поняла, что с ним шутки плохи и в отношении него магичить нельзя. Он слишком страшный, и я его боюсь.

Алисио отпустил меня, видя, что я больше не сомневаюсь, и сел обратно в кресло.

— В эту ночь хоть обряд и был разрушен, ты всё же должна была расстаться с девственностью, — разъяснил он холодно.

Я напряглась, пытаясь понять, чего он сейчас от меня хочет.

— Этого не произошло, но я не могу позволить тебе выйти, чтобы у кого-то из твоих поклонников возникла хоть малюсенькая надежда на то, что я могу тебя пожалеть. И тем более, надежда, что ты в состоянии справиться со мной, — Алисио говорил жёстко, и в этот момент я боялась даже думать. — Я надену тебе артефакт, который будет показывать, что ты уже не девушка. И готовься, что этой же ночью ты действительно перестанешь ею быть. Поэтому тебе не имеет смысла раскрывать кому-то правду, но если ты сделаешь это, то обещаю, что не только добавлю тебе опыта с призраками, но и происходить это будет на глазах у того, кому ты расскажешь то, чего не следует, — снова пригрозил отец.

Он, видимо, теперь постоянно меня так пугать будет. И ладно, если бы только пугал, но он же тёмный фей! От него можно ожидать чего угодно.

— Что ты от меня хочешь? — нервно воскликнула я после всех этих угроз.

В ответ он тут же потянул ткань, в которую я была завёрнута, и та упала — я не успела схватить.

— Замри, — приказал Алисио, и я замерла, боясь пошевелиться, хотя и стояла перед ним голая.

Он достал нечто похожее на кольцо для пирсинга и вдел её мне над пупком. Было немного больно, но Алисио сразу залечил прокол, и неприятные ощущения исчезли. Колечко было золотое с красивым драгоценным камнем. Фей поднял ткань и сам завернул меня в неё.

— Собирайся. Комплект формы за ширмой. Я тебя жду. Пойдём завтракать, — и он осторожно поцеловал меня в лоб. Это было почти по-человечески, отчего я удивлённо взглянула на него, но за ширму пошла сразу. Вдруг он передумает прибегать к артефакту и на самом деле найдёт способ принудить меня к близости? Не хотелось его дразнить своим видом. Надо было скорее одеться.

Ещё вчера я увидела, что ширмой висит комплект формы, отличающийся от принятой здесь. В школе все ходят в рубашках, и длина рукава определяется временем года. Для зимы — длинный, для демисезонного времени — три четверти, а для лета — короткий. Сейчас носили три четверти. А теперь рубашка у меня отличалась фасоном, и рукава были длинными и облегающими. Только цвет совпадал: моя форма была чёрной, как у всех, правда, более насыщенного оттенка, и ткань обалденная. Невероятно нежная. Надевая её, я готова была мурлыкать.

Низ у обычной формы предполагал юбку до колен или штаны. Отец дал мне длинную юбку, до самого пола. Иссиня-чёрная, из тяжёлой, свисающей складками ткани, она выглядела очень элегантно и совсем непривычно. Для меня и юбки до колен были слишком длинными. Я бы предпочла покороче. А это нечто до пола я вообще не представляла, как буду носить.

Зеркало отразило какую-то даму из средневековья. Я разглядывала себя скептически, но Алисио посмотрел с таким восхищением и обожанием, что я поняла: он точно одевал меня для себя. Но спорить я не могла. Его угрозы меня пугали, и пришлось идти в том, в чём он хотел.