Книга С новым боссом по соседству, страница 4 – Ника Лисицына, Амира Рэйн

Тьма накрыла мгновенно. Тело устало, но сон не шел. Лежала, уставившись в потолок, которого не видела, и ловила каждый шорох в новом доме. Что-то скрипнуло. Хлопнула дверь где-то в подъезде. Кто-то с шелестом поднялся по лестнице…

А потом — глухой удар о стену. Оттуда. Из его квартиры. Как будто что-то тяжелое уронили. Или ударили кулаком. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Густая, напряженная. И в этой тишине мое сердце вдруг начало колотиться с новой силой. Трепет вернулся, смешанный теперь не только с любопытством, но и с какой-то первобытной настороженностью. Он там. Один. И явно не спит. И явно все еще зол.

"Завтра собеседования, — сурово напомнила я себе, переворачиваясь на бок и натягивая одеяло до самых ушей. — Спать. Немедленно спать".

Но мысли, вопреки всем приказам, снова и снова возвращались к выпуклому изображению в глазке: его хмурый вид, ее испуганное лицо, звук захлопнувшейся с грохотом двери... И этот последний удар о стену. Что он там делает? Напился и буянит? И смогу ли я вообще уснуть в эту первую, такую тревожную ночь на новом месте, когда за стеной бушует сосед?

Тимур

Пыль. Она въелась в нос, оседала на рукавах черной водолазки. Я перебирал папки с отцовскими чертежами — старые, пожелтевшие, пахнущие временем и табачным дымом, который уже не чувствовался в этой опустевшей квартире. Карандашные пометки его рукой.

«Тимур, проверь расчеты», — всегда проверял. Всегда был рядом. «НордСтрой» — это не просто компания. Это его жизнь. Наша жизнь.

Звонок телефона разрезал тишину. Злата. Голос у нее был странный, виноватый и деловой одновременно.

— Тимур, ты где?

— У отца на квартире.

— Слушай, я… Нам надо поговорить. Я сейчас подъеду.

Поговорили, я продолжил перебирать чертежи, ждал ее. Плохое предчувствие заставляло постоянно поглядывать на дверь. О чем она хочет поговорить?

Спустя полчаса Злата вошла в квартиру, но проходить не стала, остановилась, переминаясь на пороге с ноги на ногу, будто не решалась пройти дальше. Вид у нее был, мягко говоря, взволнованным. Губы, как всегда накрашены ярко-алой помадой, поджаты. Взгляд в сторону, виноватый.

— Так и будешь там стоять? — поинтересовался, смерив ее взглядом.

— Нет, — она покачала головой и прошла в комнату, не снимая обуви. Каблуки простучали по старому паркету.

Злата устроилась на край отцовского кресла, провела пальцем по столу и тут же достала из сумочки пачку влажных салфеток, брезгливо наморщила нос, достала одну салфетку и принялась вытирать руки.

— По поводу доли… — медленно произнесла она и бросила на меня короткий неуверенный взгляд.

Предчувствие сжало горло ледяным кольцом.

— Хватит уже. Говори, — не выдержал я, подошел ближе, чтобы смотреть ей в глаза.

— Я… я продала свою долю в компании.

Из комнаты будто выкачали весь воздух. Стало невыносимо душно, трудно дышать.

Продала.

Слово упало в тишину квартиры с грохотом гранитной плиты.

— Кому? — мой собственный голос показался чужим, низким, опасным.

Пауза. Длинная. Слишком длинная.

— Коновалову, — ответила сестра и опустила взгляд в пол.

Коновалов. Владимир Коновалов. Человек, который десятилетиями строил козни против отца, переманивал клиентов, распускал грязные слухи. Человек, которого отец презирал всей душой. «Акула без чести», — говорил он. И вот теперь его имя зазвучало из уст моей сестры.