Книга Семь ошибок в слове «счастье», страница 36 – Полина Рей

— Всё будет хорошо. Мы просто поговорим.

Ведь у мужа наверняка был какой-то план, или даже предложение. Что ж — нелишним будет выслушать, чтобы понимать, с чем мы имеем дело.

— Управлюсь за восемь, — пообещала сестра. — И дверь в квартиру не закрывай! — это уже она сказала Климентию.

Василиса удалилась, а я взглянула на Банщикова с вежливым интересом. Он заговорил почти сразу — едва затихли шаги Васи в общем коридоре и закрылась дверь лифтового холла, как Клим начал вещать:

— Во-первых, я приношу извинения за то, что тебе днём соврал. Почему с тобой был Герман? Что-то с ребёнком?

Не с сыном, не с Сашей… С ребёнком, вот так отстранённо, словно речь шла о каком-то эфемерном малыше.

— С ним всё в порядке, — заверила я Банщикова.

Не станем же мы мило обсуждать то, как режутся у Сашки зубы и сколько раз в день он ходит в туалет.

— А Герман просто помог мне добраться в город. Это всё, что ты хотел обсудить? Или есть ещё «во-вторых»?

Я приподняла бровь, гадая, что же за трансформация произошла с мужем за считанные часы и что может являться тому причиной.

— «Во-вторых», конечно, есть, — ответил Клим. — Я буду тебе помогать с Сашей сам.

Прозвучало настолько самоуверенно, как будто Банщиков выдал истину в последней инстанции. Я пропустила его слова мимо ушей. Подмога от мужа мне была не нужна, я прекрасно справлялась и сама.

— И в-третьих, я предлагаю тебе справедливый обмен. Половина этой квартиры на дом, который тебе подарили мои родители. Он мне дорог. Это моё имущество. Его мне обещали мама и папа с самого детства. Я там пророс корнями… Ты должна понимать, насколько мне важно, чтобы он вернулся ко мне. Поэтому я подумал и решил — отпишу тебе или Саше одну вторую этой хаты, — он небрежно обвёл рукой пространство, — если захочешь, оставайся здесь и живите спокойно. Но из того дома ты должна уехать.

Когда свёкры дарили мне «дворянское гнездо» Клима, они, видимо, и сами не понимали, насколько точечный удар нанесут по собственному сыну. Оказывается, Банщикову был очень важен этот дом… И я бы, возможно, даже испытала мрачное удовлетворение, если бы не устала настолько чертовски, что даже физически выдохлась.

И уж точно сейчас я не имела права говорить ни да, ни нет. Соглашусь — буду полнейшей дурой. Владеть имуществом пополам с Климом, чтобы обеспечить себя проблемами и в итоге отдать квадратные метры за бесценок — глупее не придумаешь. А если пойду в отказ — чего доброго, Банщиков рассвирепеет, и наш приезд с Васей обернётся катастрофой.

— Я подумаю, — ответила расплывчато, мысленно подгоняя стрелки на часах, чтобы сестра пришла скорее.

— Подумай. Предложение отличное. Развод, тебе половина квартиры, я съеду и не покажусь здесь больше. Буду только с Сашей помогать, при тебе, естественно. Ну и от алиментов не бегаю. А мне всего лишь дача… Мне действительно очень важно это место, Том… И чтобы оно было моим. С Аней мы вряд ли детей заведём, так что сын — мой наследник. Помни ещё и об этом… ты ничего не теряешь.

Впервые с того момента, когда я узнала про Альму, Клим не пытался меня уговорить какими-то выдуманными посулами. Не угрожал, не рвал и не метал. Верила ли я ему?

Однозначно — нет.

Но он тянул время, а это было мне на руку. И когда Васька вернулась, и мы быстро перетаскали вещи в машину при помощи Клима, я выдохнула с облегчением, потому что показалось, что с последней коробкой, которую мы поставили в багажник, я, будто бабочка, выбирающаяся из паутины, окончательно обрела свободу.