Книга Властный свёкр. Страсть в доме у озера, страница 3 – Дарья Рoманова

— Не переживай, — повторил он, и в этих словах странным образом сочетались и приказ, и какое-то грубое утешение. — Но я думаю, тебе действительно нужно развеяться. Так что иди и собери необходимое.

Я собралась на автомате, вложив в маленькую дорожную сумку лишь самое необходимое. А что, собственно, являлось необходимым? Я понятия не имела, куда мы едем. Единственная зацепка — свёкор иногда уезжал в некое место, чтобы отдохнуть. И сейчас он решил навестить нас перед поездкой — зачем, оставалось загадкой.

Но самый главный, оглушающий вопрос висел в воздухе: а зачем я вообще это делаю? Зачем послушно собираюсь в поездку с человеком, которого почти не знаю? Мои представления о нём состояли из рассказов Жени, из которых следовало одно: с этим человеком лучше не спорить. Но разве это причина позволять ему помыкать собой? Даже если я там «развеюсь», как он выразился, возвращаться будет некуда. Этот дом с его предательством и унижением перестал быть моим домом.

С сумкой в руке я вышла в коридор. Игорь Сергеевич ждал меня с тем же каменным, непроницаемым лицом. Рядом стоял Женя — напуганный, съёжившийся, но при моём появлении его взгляд снова наполнился привычным презрением. Он молчал, лишь когда мы уже направлялись к выходу, бросил в спину отца: «Хорошо отдохнуть!» А проходя мимо меня, так, что его губы почти коснулись моего уха, прошипел: «Мы ещё не закончили». От этих слов по спине пробежали ледяные мурашки, и я почувствовала почти животное облегчение от того, что сейчас убегу, даже если неизвестно куда и с кем. Вдруг его отец — такая же тварь, просто более холодная и расчётливая?

— Готова? — безразличный голос свёкра вернул меня в реальность. — Пошли тогда.

Почему сейчас? Он же говорил об отъезде с утра. Сомнения, будто рой ос, снова закружились в голове. Я уже открыла рот, чтобы отказаться, запротестовать, но он опередил.

— Не бойся ты так, — сказал он, и в его низком голосе прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего утешение. — Не чужие же люди. Вместе отдохнём.

Вся моя обретённая на секунду смелость мгновенно испарилась. Я лишь молча кивнула, сжимая ручку своей жалкой сумки, и поплелась за ним.

На улице он внезапно остановился, будто что-то вспомнив. Развернулся, молча взял у меня сумку и так же молча понёс её к своей внушительной иномарке. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Почему это происходит со мной? Два страха боролись во мне, разрывая на части: первобытный страх перед неизвестностью с этим суровым, чужим мужчиной и знакомый, вымораживающий душу ужас остаться наедине с Женей. Сделав глубокий, прерывистый вдох, я выбрала меньшее из зол и побрела к машине.

Я так мало о нём знала, и сейчас я горько об этом жалела. Вся информация — это обрывки из прошлого, когда Женя ещё не считал меня пустым местом. В основном он рассказывал о железной воле отца, о том, как тот с нуля построил свою империю. Человек-скала, живущий по принципам. Он не просто победил конкурентов — он их уничтожил, и эта часть пугала меня больше, чем восхищала. Как именно он это сделал? Мозг, отравленный страхом, тут же рисовал мрачные фантазии: то он с холодной ухмылкой закатывает кого-то в бетон, то с деловым видом желает врагу приятно провести время на дне морском с грузом на ногах. Были и другие редкие истории — о его любви к покойной жене, матери Жени. Она умерла давно, но, судя по всему, была его единственной и самой большой слабостью. Единственный лучик человечности в этом монолите.