Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 94 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Открывайте, — кивнул он.

Официанты, как по команде, подняли стеклянные колпаки.

Белое облако ароматного дыма вырвалось на свободу, окутывая столы, как утренний туман над озером. Зал ахнул. Это было красиво.

Когда дым рассеялся, гости увидели рубиновые кубики рыбы и золотистый бульон.

Губернатор попробовал тартар и закрыл глаза. Попробовал уху.

Тишина в зале стала звенящей. Я незаметно сжала руку Михаила так, что ногти впились в его ладонь.

— Это… — медленно произнёс губернатор, открывая глаза. — Это невероятно. Я такого даже в Москве не ел. Свежесть… и этот дым… Браво!

Зал взорвался аплодисментами. Люди ели, мычали от удовольствия, чокались. Даже бабушки-соцпутевщицы, сидевшие за дальними столами наворачивали тартар, забыв про свои гастриты.

Это был триумф.

Я посмотрела на Михаила. Он сиял. Не как начищенный пятак, а как маяк. И тут я увидела Клюева.

Он сидел по правую руку от губернатора. Перед ним стояла нетронутая тарелка. Его лицо было багрово-синим. Ему не к чему было придраться. Еда была идеальной. Сервис был безупречным. Атмосфера на высоте.

Но для него это было хуже провала. Наш успех был плевком в его раздутое эго.

Он медленно, тяжело поднялся со стула. В руке он сжимал вилку так, словно хотел кого-то заколоть.

— Минуточку внимания! — его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу, перекрывая гул одобрения.

Зал притих. Губернатор недовольно отложил ложку.

— Эдуард Вениаминович? — поднял бровь он.

Клюев обвёл зал мутным взглядом. Его качало.

— Я хочу сказать тост, — прохрипел он, и его взгляд упёрся в нас с Михаилом. — Я смотрю на это… великолепие. На эти дымы, на эти фокусы. И мне смешно.

По залу пробежал ропот.

— Смешно! — рявкнул Клюев, ударив кулаком по столу. — Потому что это всё не более чем пыль в глаза! Показуха! Санаторий «Северные Зори» — это убыточная гнилая дыра! Разваливающаяся! Трубы текут, крыша течёт, персонал ворьё и дилетанты!

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Что он несёт? При губернаторе?

— Эта ваша… шеф-повар, — он ткнул в меня вилкой. — Она же профнепригодна! Она сбежала из Москвы с волчьим билетом! А этот завхоз… уголовник бывший, наверное!

— Эдуард! Что вы здесь устроили? — попытался осадить его губернатор, но Клюева уже несло.

— Я, как куратор регионального развития, принимаю волевое решение! — заорал он, срываясь на визг. — Санаторий закрыть! Немедленно! Завтра же! Всех уволить! Здание под снос! Здесь будет элитный охотничий клуб! Для нормальных людей, а не для… быдла!

Тишина в зале стала мёртвой. Люди замерли с вилками у ртов. Пал Палыч, стоявший в углу, схватился за сердце и начал медленно сползать по стене.

Я смотрела на Клюева и понимала, что он безумен. В своей безнаказанности, в своей злобе он перешёл черту.

— Миша… — прошептала я.

Михаил сделал шаг вперёд, заслоняя меня. Его кулаки сжались.

— Сядь, Клюев, — тихо, но так, что слышал весь зал, сказал он. — Пока не упал.

— Ты мне не указывай, холоп! — взревел чиновник. — Я тебя уничтожу! Я вас всех…

Внезапно в центре зала, за одним из столиков, где сидела компания неприметных мужчин в простых костюмах, поднялся человек.

Подтянутый, с цепким взглядом голубых глаз и короткой стрижкой. Он выглядел абсолютно чужеродно среди жующих гостей, как волк среди овец.