Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 66 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Это… — я сглотнула, предчувствуя недоброе. — Это то, о чем я думаю?

— Придется ехать ко мне, Марин. В мою берлогу.

— В берлогу? — переспросила я слабым голосом. — Это там, где шкуры на полу, топор в стене и удобства во дворе под ёлкой?

— Ну, шкуры есть, — усмехнулся он, заводя мотор. — Топор тоже найдется. А насчет удобств… скажем так, это будет самый экстремальный опыт в твоей гламурной жизни. Держись за ручку, мы уходим в подполье.

Он резко развернул машину, и мы съехали с освещенной трассы на узкую, занесенную снегом лесную просеку, ведущую в полную темноту.

* * *

Я приготовилась к худшему. В моем воображении «берлога» Михаила рисовалася как мрачный сруб посреди непроходимой чащи. Я морально настраивалась спать в пуховике, отбиваясь от росомах и слушать, как волки грызут бампер машины.

Поэтому, когда машина Миши, петляя по заснеженным улицам, въехала в обычный спальный район Петрозаводска, я испытала легкий когнитивный диссонанс.

— Лебедев, — осторожно начала я, глядя на ряды типовых панельных девятиэтажек, уныло глядящих желтыми окнами в темноту. — А где волки? Где вековой лес? Где, в конце концов, аутентичность?

— Волки нынче пошли городские, — усмехнулся он, паркуясь у подъезда, дверь которого была украшена живописными, но нецензурными граффити. — А лес… лес у меня в душе. Приехали. Вылезай.

Мы вошли в подъезд. Я брезгливо подобрала за штаны своего новенького лыжного комбинезона, чувствуя себя космонавтом, высадившимся на враждебную планету. Лифт, скрипя, вознес нас на седьмой этаж.

Миша звякнул ключами, открыл обычную железную дверь и пропустил меня вперед.

— Добро пожаловать в святая святых. Обувь можно не снимать… хотя нет, снимай. У меня теплый пол.

Я переступила порог и замерла.

Челюсть моя, если бы не годы тренировок по сохранению невозмутимого лица, ударилась бы о ламинат цвета «беленый дуб».

Это была не холостяцкая берлога с горой носков и пивных банок. Квартира Михаила выглядела совсем не такой.

Светло-серые стены, идеально ровные. Никаких ковров на стенах. Просторная гостиная, объединенная с кухней. Простой, но стильный диван глубокого синего цвета, торшер на тонкой ножке, стеллажи с книгами. Книгами, Карл! Бумажными! Расставленными, кажется, по цвету корешков.

Чистота была такая, что моя «операционная» на кухне санатория могла бы почувствовать укол зависти. Ни пылинки и воздух свежий, пахнет не перегаром и не табаком, а можжевельником и кофе.

Я стянула шапку с помпоном, чувствуя, как мои шаблоны трещат по швам.

— Ты… ты здесь живешь? — глупо спросила я, вертя головой. — Или ты арендуешь для свиданий, чтобы пускать пыль в глаза доверчивым барышням?

Михаил закрыл дверь, отсекая шум подъезда, и повесил наши куртки на вешалку.

— Живу, — просто ответил он, проходя вглубь квартиры. — А что, не похоже?

Я прошла следом, опасливо ступая в носках по действительно теплому полу. Это было приятно после ледяной улицы.

— Слишком чисто, — прищурилась я, включая свой режим «Ревизорро». Я провела пальцем по полке стеллажа. И тут чисто. — Для завхоза, который чинит трубы кулаком и носит свитера, пахнущие костром, это подозрительно. Где подвох, Лебедев? Где ты прячешь трупы предыдущих шеф-поваров?

Михаил открыл холодильник. Огромный, стальной, двухдверный красавец, о котором я мечтала полгода и достал бутылку белого вина.