Книга Рагу для медведя, страница 88 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Мы идём туда, — безапелляционно заявила я, указывая на кассу проката.

— Марин, может, просто кофе выпьем? — Миша потер затылок, бросив сомнительный взгляд на лед. — Я на этих штуках со времен студенчества не стоял.

— Никаких отговорок, Лебедев. Кофе потом. Сегодня мы будем кататься.

Он тяжело вздохнул, но спорить не стал. Покорно пошел за мной, получил в прокате огромные хоккейные коньки сорок пятого размера и сел на скамейку шнуроваться. Я быстро надела свои элегантные белые фигурные коньки, к которым привыкла еще с детства. Затянула шнурки, одернула свое кашемировое пальто и гордо выпрямила спину.

— Готов? — спросила я, подходя к бортику.

— Куда я денусь, — усмехнулся он, тяжело поднимаясь.

Я первой ступила на лёд. Сделала пару грациозных кругов, разминая ноги, почувствовала привычный холодок на щеках. Обернулась к бортику, приготовив свою самую ободряющую улыбку и вытянула руку, ожидая, что он сейчас робко ухватится за нее, пытаясь не рухнуть на первых же секундах.

Миша шагнул на лёд.

И моя снисходительная улыбка медленно сползла с лица.

Он не схватился за бортик и не замахал руками. Миша просто перенес вес на одну ногу, оттолкнулся другой и поехал. Это не было похоже на спортивное катание фигуристов или агрессивный стиль хоккеистов. Он скользил с грацией крупного хищника, который вдруг оказался в своей родной стихии. Даже перчатки надевал, не смотря под ноги. Вот зараза!

Миша сделал круг, легко заложил вираж, взрезая лед лезвием, и плавно затормозил прямо передо мной, обдав мои ноги легким облачком снежной пыли.

— Ну что, шеф, куда едем? — спросил он с легкой усмешкой в глазах.

Я стояла с приоткрытым ртом, чувствуя себя полной дурой. Как я могла забыть? Как эта очевидная мысль вылетела из моей головы, замороченной московской суетой? Он же гляциолог. Учёный, изучающий льды. Начальник полярной станции в Антарктиде. Хоть и бывший. Этот человек провел часть своей жизни на самом толстом и опасном льду нашей планеты. Для него этот городской каток был всё равно что домашний коврик в прихожей.

— Ты… ты же говорил, что не стоял на коньках со студенчества, — возмущенно выдавила я, пытаясь скрыть свое поражение.

— На коньках, да, — спокойно кивнул Миша. — Но лёд я чувствую неплохо. Привычка, знаешь ли.

Он протянул мне свою ладонь.

— Поехали, Марин. Покажу тебе, как правильно переносить центр тяжести.

Я фыркнула, игнорируя его руку, и гордо оттолкнулась.

— Я сама знаю, как кататься, Лебедев. Не учи учёного.

Я хотела сделать эффектный разворот, чтобы показать, что столичные штучки тоже кое-что умеют. Резко перенесла вес, но лезвие конька вдруг попало в какую-то мелкую выбоину на льду. Нога дрогнула, равновесие предательски покинуло меня. Мир перед глазами накренился. Я нелепо взмахнула руками, понимая, что сейчас с размаху приземлюсь прямо на глазах у толпы.

Но упасть я не успела.

Сильные руки мгновенно перехватили меня за талию. Миша оказался рядом с пугающей скоростью, словно телепортировался. Он мягко, но уверенно прижал меня к себе, гася инерцию моего падения. Мы проскользили по инерции еще пару метров и остановились в самом центре катка.

Я тяжело дышала, вцепившись пальцами в его куртку. Наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Я смотрела в его тёмные и спокойные глаза, и чувствовала, как бешено колотится мое сердце. И дело было вовсе не в испуге от падения.