Книга Рагу для медведя, страница 31 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Ладно, — он глубоко вздохнул, расправляя плечи. — Пошли успокаивать народ. Пока они санаторий по кирпичику не разобрали от страха.

Я быстро накинула вечернее платье, которое предусмотрительно взяла с собой.

Мы спустились в столовую. Там царил хаос. Пал Палыч стоял в центре круга из персонала и отдыхающих, что-то блеял про «временные трудности», но его никто не слушал.

Когда двери распахнулись и вошёл Миша, гул стих мгновенно. Он шёл уверенной походкой, чеканя шаг. Встал рядом с директором, положил ему руку на плечо, Пал Палыч чуть не присел от неожиданности и обвёл зал взглядом.

— Добрый день, дамы и господа, — его голос, усиленный акустикой зала, звучал раскатисто и спокойно. — Прошу прощения за утреннюю суету. Произошло недоразумение.

Он говорил не громко, но его слышали в каждом углу.

— Я, Михаил Лебедев, — продолжил он, — являюсь совладельцем этого санатория. И я хочу официально заявить, что никто никого не закрывает. Земля наша. Санаторий наш. Мы работаем в штатном режиме. Обед будет по расписанию.

По залу пронёсся вздох облегчения. Люди заулыбались. Кто-то даже захлопал.

— Более того, — Миша поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул. — В будущем мы планируем провести модернизацию. Но всё останется в наших традициях. Тепло, уютно и вкусно. Спасибо за доверие.

Он закончил речь коротко, по-мужски, без лишней воды. Харизма лидера, дремавшая в нём все эти годы, проснулась и затопила зал. Судя по реакции, люди поверили ему и напряжение сошло на нет.

Я стояла у входа, чувствуя, как меня распирала гордость. Наш Медведь наконец-то вышел из спячки.

Лена стояла в тени колонны, у выхода. Она видела это преображение. Она видела, как смотрят на него люди. И в её глазах я прочитала страх. Она поняла, что разбудила врага, который ей не по зубам. Ну что ж, так бывает, что «еда» кусается и может сожрать в ответ.

Миша подошёл ко мне, взял меня за руку, не стесняясь сотен глаз.

— Ну как? — шепнул он. — Не слишком пафосно?

— В самый раз, —улыбнулась я. — Ты рождён для трибуны, Лебедев.

— Я рождён для котельной, — буркнул он, но я видела, что он доволен.

Казалось, победа у нас в кармане. Лена раздавлена, документы уничтожены, народ тоже успокоили. Можно выдохнуть и переключить внимание на более важны моменты нашей работы. Мы уже собирались идти праздновать, я планировала испечь по этому случаю что-то грандиозное, как вдруг…

С улицы донёсся тяжёлый, низкий гул моторов. Не одного, а нескольких.

Мы с Мишей переглянулись и бросились к панорамным окнам столовой.

По заснеженной аллее, поднимая вихри снежной пыли, к главному входу нёсся кортеж. Три абсолютно чёрных, огромных внедорожника. Они выглядели на фоне белого карельского пейзажа как чёрные дыры, поглощающие свет.

Машины резко затормозили у крыльца, перекрыв выезд. Из них начали выходить люди. Крепкие, в чёрных деловых костюмах, с проводками в ушах. Охрана внушала всю серьёзность ситуации.

А из центрального джипа, чью дверь открыли с подобострастием, медленно вышла фигура в длинном чёрном пальто.

— Твою мать… — тихо выдохнул Миша, и его рука сжала мою ладонь так, что стало больно. — Кажется, Лена была только разминкой.

— Кто это? — спросила я, чувствуя, как холодок бежит по спине. Я пыталась разглядеть человека, но Миша постоянно задвигал меня за свою спину. Для меня это была фигура в солнцезащитных очках.