Книга Невинная для отца подруги, страница 12 – Злата Зорич

Это был его язык. Он раздвигал мои створки, слизывал с них сок, игрался с клитором, проникал внутрь.

Это уже было за гранью возбуждения. Не в силах сдерживаться, я выгнулась ему навстречу. Там, внутри, всё снова вспыхивало — не болью, а жаждой, потребностью быть его.

Он выполнил мою безмолвную просьбу. Его член, твердый и горячий, вошёл в меня, но так медленно словно хотел растянуть до бесконечности этот момент. Это сводило с ума, заставляло содрогаться. Наконец он вошел полностью и застыл, дав мне насладиться этим сладким чувством наполненности, распирания. И только затем позволил себе начать двигаться.

Я ощущала всё — его тепло, его тяжесть, его ритм. Мои пальцы сжимались на его спине, я выгибалась к нему навстречу, позволяя, принимая, прося ещё. Он чувствовал каждую мою дрожь, ловил каждый стон, целовал снова и снова.

Мне хотелось только одного — чтобы это безумие никогда не заканчивалось.

* * *

Роман вышел из квартиры через пару часов, оставив девушку спать на той самой огромной кровати под несколькими одеялами. Он торопился на встречу в офис бренда, к главному контракту в своей карьере. Он не взял с собой ни единого снимка из тех, что сделал с другими моделями — настолько был уверен в том, что Алина — именно то, что им нужно. Он спешил, почти бежал, в едва накинутой на плечи куртке, не замечая ни холода, ни усталости от бессонной ночи. Его согревало нечто такое, чему он пока еще не осмеливался дать название.

Когда мы вышли из того же здания полтора месяца спустя — теперь уже вместе, рука об руку — снова шёл снег. Но теперь он был другим: не колючим, а мягким, пушистым, как тёплое одеяло. Я зябко поёжилась, прижимаясь к Роману, а он поправил на мне шарф и улыбнулся.

Теперь он часто смотрел на меня с таким выражением, будто не верил, что я действительно рядом. Иногда мне тоже казалось, что всё это — сон.

За короткое время многое изменилось. Я — та, что робко зашла в его студию, с опущенными глазами — уже не была прежней. Мой фотограф застолбил за мной эксклюзивный контракт на год вперёд, и я впервые в жизни чувствовала, что у меня есть цель, путь… И мой мужчина рядом. Мы теперь не только работали вместе — мы вместе жили. И в этом было какое-то волшебное, странное ощущение — будто жизнь впервые стала моей собственной историей, а не случайным набором событий.

С первой же съемки я перестала быть начинающей моделью. Мною сразу заинтересовались серьёзные агентства, но работала я только с моим мужчиной — я сдержала данное ему в первую ночь обещание. Мы почти не расставались с того момента, как он, сияющий, влетел в спальню с новостью, что меня утвердили в съёмке рекламы элитного бренда духов.

После этого мы сразу поехали на съёмную квартиру, где я жила в своей прошлой жизни. Забрали мои вещи — немного одежды, ноутбук, коробку с книгами и фотографиями. Всё это переехало к Роме в его пентхауз на Красной Пресне с огромными окнами и видом на огни города. Мне было страшно, волнительно, но одновременно было и другое — тепло, уверенность, что это правильно.

— Ну и каково это — быть моделью с контрактом на семизначную сумму? — спросил Роман.

— Прекрасно, — ответила я, прижавшись к нему ближе. — Но ещё прекраснее быть твоей девушкой.

Мужчина улыбнулся. Мы шли по яркому, шумному Арбату, среди толпы, гирлянд и глинтвейна — но я не видела никого, кроме него. Он держал меня за руку, и это было важнее любых контрактов, рекламы, титулов.