Книга Блогеры, страница 50 – Павел Давыденко

— Все, я выиграл, – отдуваясь сказал Крис. – Выпускайте его. И мы пойдем.

Тумба кивнула и подошла к нему.

— Можешь идти.

Он оторопел на мгновение, а после Тумба повела рукой – и его охватило пламя.

Он сперва даже не понял, что происходит. После упал, принялся кататься по земле, как на уроках ОБЖ описывали. Он запомнил, потому что они с Тимом ржали с этого… и никогда не мог представить, что окажется в подобной ситуации.

Он катался и, кажется, кричал, но сам себя не слышал.

Пухляш Чалышев вытащил его из бобика и опять пребольно загнул скованные «браслетами» руки кверху, так что Макс чуть не клевал землю. Чалышев схватил за волосы так, что он заорал. Если так пойдет дальше, то с него скальп снимут по итогу.

— Говорю вам: ошибка произошла! Вы вообще видели, че он сделал?

— Полегче с ним, Чалышев, – сказал тот мент, что постарше. Он внимательно рассматривал его паспорт и хмурился. Потом, поглядывая на Макса, с кем-то разговаривал (причем не по рации, естественно, а по личному телефону).

Макс чувствовал себя неуютно под цепким взглядом запавших в череп глаз. Эти мертвые, стеклянные зрачки, казалось, впились в него, прожигали изнутри. Он всеми силами старался не думать про Куратора – как будто мысли могли прочесть, выудить из его головы все, что он не должен был выдавать.

Полицейские не реагировали. Лишь сопели, переговаривались короткими, отрывистыми фразами.

Говорить с такой позиции, когда тебя тянут с заломленными руками, было неудобно. И унизительно.

Макс сжал зубы, стараясь не выдать ничего лишнего. Все, что он скажет сейчас, может обернуться против него. Это ж теперь что, его посадят?

За что? За то, что он пытался выжить?

А что, если надолго? Тогда Уля решит, что он ее бросил. Его пробрала новая волна бессильной злости, но он даже не дернулся. Сопротивляться смысла не было. Только хуже сделает.

Асфальт. Серый бордюр. Клочок земли у дороги.

Пыльные ступеньки, сбитые края плитки, на которых запеклись следы чьей-то крови. Первая ступенька, вторая. Скрипнула дверь, и вот они в отделении.

— Чалышев! – воскликнул мент, что был постарше. – Давай смотри под ноги уже.

Пухляш промолчал. Выглядел он лет на восемнадцать максимум. Нарядная отутюженная форма едва не трескалась на его животе и заднице при каждом движении, а щечки раскраснелись еще сильнее. Мент постарше был худой, со щетиной. В целом, выглядел он так, как будто отпуска не видел лет десять так точно.

— Вот опять ты его бросил, Чалышев, – пробурчал старший мент. Он разблокировал телефон Макса и проверял переписки. – Ну сколько можно повторять? А если он щас рыпнется – и я его один не удержу? Ты побежишь, спринтер хренов?

Пальцы у него были толстые, пухлые и кожа сухая – Максу они представились пончиками, присыпанными сахарной пудрой.

— Дак камеры везде, товарищ капитан, – меланхолично ответил Чалышев. – Куда он там побежит? В наручниках тем более.

— Как дал бы тебе по голове твоей бестолковой, – пробурчал Товарищ Капитан, листая что-то в мобильнике и хмурясь. Благо, что чаты с Куратором и прочими «коллегами» очищались ежедневно. Правда, сегодня Макс не успел толком проверить их, не до того было. Только с Улей диалог.

— Уже месяц с тобой вожусь, а мозгов все не прибавляется. Сказано: особый клиент!.. На Военвед отправила наряд? – спросил он у кого-то. – Там какая-то внештатка происходит.