Книга Блогеры, страница 121 – Павел Давыденко

— Полностью – нет. Такое невозможно. Все это на личных страницах в соцсетях, на различных видеохостингах, в телеграм-каналах. Но теперь они не смогут больше массово заражать. Хотя, безусловно, код будет действовать…

Макс посмотрел на него и кивнул.

— Главное уже сделано. Нейросеть уничтожена.

Он снова посмотрел на Улю.

Она улыбалась, все еще в полудреме. Его сестренка. Живая.

А это было единственное, что сейчас имело значение.

История с проектом «Сентинел» получила огласку. Да и как ее было избежать? Везде были горы трупов. Конечно, списали на террористов. А какое еще могло быть объяснение?

Но в целом власти как могли ограничивали инфопоток. В новостях мелькнули заголовки о сбоях в крупных серверных системах, о «странных инцидентах», но ни одного настоящего объяснения не дали. И почти не показывали убитых. Все замяли. Все детали исчезли в тишине.

Но они-то знали. Макс, Паша, Витя.

Они знали, что действительно произошло. Дина знала. Они сперва поддерживали контакт, и она помогала с вопросами опекунства как могла. Делилась информацией.

Оформить опекунство над Улей оказалось сложнее, чем уничтожить нейросеть, к слову.

Бесконечные бумаги, заседания, вопросы соцслужб. Куда бы он ни пришел, ему смотрели в лицо с подозрением. Молодой парень, никаких связей, никакой стабильности, а теперь он хочет забрать под опеку девочку?

«Вы уверены, что справитесь?» – спрашивали его снова и снова.

Да. Макс был уверен.

Потому что он был единственным, кто у нее остался. И после того, как общение с Диной сошло на нет, у Макса осталась только Уля.

* * *

Первое время было тяжело.

Уля быстро восстановилась физически, но в ее глазах осталось что-то странное, неуловимое.

Иногда она долго молчала и просто смотрела в одну точку. Иногда просыпалась ночью и садилась на кровати, глядя в темноту, будто прислушиваясь к чему-то.

Макс замечал это, но не спрашивал. Он просто был рядом.

Он научился заплетать ей косы, хотя сначала его руки дрожали и резинки постоянно отскакивали в разные стороны.

Он ходил с ней в парк, хотя раньше никогда не понимал, зачем люди вообще гуляют просто так. Он покупал ей книги, хотя Уля читала их медленно и часто откладывала на середине.

Как будто искала в словах что-то большее, чем просто историю.

Однажды утром Макс готовил оладьи, а Уля ерзала на стуле, болтая ногами. Она уже почти доела свою порцию, когда вдруг остановилась и положила вилку на тарелку.

Макс поднял на нее взгляд.

— Что?

Она наморщила нос, будто собиралась сказать что-то важное.

Пауза.

А потом она вздохнула, сложила руки на столе и сказала:

— Я тебя люблю.

Макс застыл на секунду, а затем рассмеялся.

Громко. По-настоящему.

Она подняла на него взгляд – немного удивленный, но тоже теплый.

— Что? – спросила она как будто с упреком.

— Ничего. – Он с улыбкой покачал головой и потрепал ее по голове. – Я тоже тебя люблю, котенок.

Это был первый раз за долгое время, когда он просто смеялся, не думая о прошлом.

И в этот момент он понял, что все-таки справится.

* * *

Витя уехал. Он никому не сказал куда – просто взял билет в один конец и улетел. Оставил все, что знал, все, что видел, и просто исчез.

Макс получил от него последнее сообщение через три дня после того, как все закончилось.

Короткое. Сухое. Без эмоций.