Книга Матриархия, страница 80 – Павел Давыденко

Штука вроде гильотины. Женщина встала, приподняла многочисленные юбки платья, и те прошелестели по трону, по ступенькам. Капюшоны подтащили меня к гильотине, но предназначена она для рубки малой головы.

Я кричу и вырываюсь, трещат плечи, выворачиваемые из суставов, а в пояснице разгорается огонь. Капюшоны подтащили меня, оттянули кожу, ледяные пальцы, и в кольцо...

НЕТ

Проснулся я от вспышки боли и вздрогнул, скидывая с себя тряпье, которым меня укрыл Рифат. В проемы окон ветер задувал дождь, сырость тут же облепила тело.

— Надо решить, что делать, - сказал Рифат, старательно пережевывая краюху хлеба, перетирая зубами как жерновами. Я вздрогнул и перевел взгляд.

— Дождь кончился. Я пойду за ними, - я шмыгнул носом и сел в «постели». - А ты, если хочешь, то можешь... можешь искать себе местечко в деревне. Или где ты там хотел.

— Она всем снится, - Рифат глядел прямо на меня. - У тебя на спине что - шармы? Я их раньше не замечал, а сегодня ты спал и это... Ну, задралась одежда. Там прям бордовые рубцы.

Я хотел отшутиться, что это мол, стигматы, но Рифат как-то слишком уж серьезно на меня смотрел.

Оля ведь тоже тогда заметила странные знаки у меня на спине, когда мы купались на водопаде. Тогда был День Первый.

Я стянул майку, и повернулся к Рифату спиной. Кожу тут же покрыли пупырышки.

— И что за знаки? - Рифт помолчал немного. Потом прикоснулся, пощупал кожу. Мне дурость всякая в голову полезла, почему-то вспомнил и другие сны: ряды голых людей, плечом к плечу, вспомнил того паренька, с лицом-пиццей. Мертвого.

— Какой-то язык может, - неуверенно протянул Рифат. - Иероглифы, блин, прям на полспины. Может, эльфийский?

— Угу, эльфийский. Причем тут вообще... Или стигматы автоматически предполагают... Ай! - я развернулся. - Да не ковыряй ты там!

— Да я слегка, - лицо Рифата излучало смесь суеверного страха и брезгливости.

— Ла-адно. Свалим мы отсюда? Тошнит уже от этих руин. И воняет здесь...

Рифат цикнул и ничего не ответил. А я натянул майку.

* * *

Сырость забиралась пододежду. Ветер, грязь чавкает под ногами. Уж не знаю, кого мне следует благодарить за куртку.

Не распогодилось даже к часу дня. Мы шлепали и шлепали, почти не разговаривая. Раньше тон всем беседам задавал Юрец - та еще трещотка.

У Рифата за спиной рюкзак. Тот, свой первый мешок (из дома дяди Кости) он давно где-то потерял. Передний карман шорт согревал блокнот, уж не знаю, порисую ли сегодня.

Рассказ про ночную толпу не произвел на Рифата особого впечатления, хотя и заинтересовал.

— Много, говоришь? - он снова курил и сплевывал. - А сколько?

— Они шли минут десять. Реально. Ну и это... Я же застал их, когда парад был в разгаре, понимаешь? Может, они полчаса еще до этого шагали.

— То есть, думаешь что это - все? Общий исход, типа?

— Вообще ничего не думаю. Но... спасибо тебе. Если бы я пошел вчера, то они... они догнали бы меня ночью, и все.

— Не за что, - хмыкнул Рифат. - Обращайся.

Мы прошли мимо заброшенного магазинчика. Потом перевернули поваленный указатель: «Стряпчино». Решили свернуть в деревню. Мол, там по-любому должно быть что-то съестное, а если и не еду, то хотя бы воды раздобудем.

Подумал об освежающей прохладе колодца. Даже иголочки мелкие стали покалывать желудок.

А день по-прежнему скучный и серый.