Книга Матриархия, страница 56 – Павел Давыденко

Толпа меж тем так и напирала. Их много, очень много, почти как на моих рисунках: нескончаемые вереницы истрепанных фигур.

Той девочки, с орехами - не видно.

Еще треск. Ствол накренился, Оля завизжала. Опора выскользнула из-под подошв, я сделал несколько шагов в воздухе (как будто беговая дорожка внезапно добавила скорости и ускользает) и прыгнул...

...ветки хлещут по лицу, бок горит. В позвоночнике ворочается тупой лом.

Чьи-то ласковые прикосновения. Слышу, как щебечут, перекликаются птицы. Пение это прерывает гул, как будто даже здесь, в лесу есть «централизованная система оповещения».

Сразу передо мной многоэтажка, объятая пламенем разлетается на куски. Дом, в котором жила мама и дочка Рифата. Запах горелого мяса, сдобренный резиновой копотью, горький привкус во рту.

Потом удар, но не такой силы как сейчас. Свист в ушах.

И конечно, боль.

Как и тогда, надо мной нависает пятно, обрамленное золотистой каймой. Склоняется ниже, ниже.

Высокие белые скулы, колючий, механический взгляд. Бездушный. Невозможно понять, о чем ОНА думает.

Это та самая женщина, которую я нарисовал перед началом хаоса, перед Импульсом, как говорил Юрец.

(многоэтажка взорвалась ты предвидел это значит и эта баба есть эта женщина кто)

Но вместо «Дурунен» появляется Оля. У нее шевелятся губы, но слова сложно разобрать. Слышу только «бу-бу-бу».

Потом звуки наваливаются скопом: крики, чириканье птиц, шум ветра в листве деревьев.

Рифат не говорил с нами о взрыве, ттолько плакал по ночам украдкой. Оля пыталась его утешить, но он сказал, что ему жалость не нужна и что все в порядке.

— Рома, Рома! Как ты? Ничего не сломал? - Оля говорит и ощупывает меня одновременно.

— Вроде ничего, - я улыбнулся через силу и тут же встал с Олиной помощью, скривился. Клен усвистел вниз, проделав в склоне округлую траншею, перестрелка стихла. Ствол увлек за собой чертову кучу деревьев, подмял кустарник, так что между телками и мостом образовалась преграда. Что-то вроде лавины сошло, и Женщины тупо стоят.

Никогда не слышал, чтоб они разговаривали между собой, кстати. Вот, развернулись и как механические солдатики, и потопали прочь.

А я, соответственно, с облегчением смахнул со лба пот.

Но теперь мне покоя не давала бандана.

— Там что, Рифат? - спросил я у Оли. Она нахмурилась. - Ну это самое... Там тип какой-то был, в красной бандане.

— Мало бандан таких что ли? Ох... - Оля приложила ладонь к животу и поморщилась.

— Опять крутит? - спросил я, вглядываясь в ее мордашку. Кивнула. - Бедняжка ты моя. Ладно, надо как-то спуститься.

— Ну и расфигачили мы... Блин, я так испугалась! - Оля обняла меня и зашептала: - Больше так не делай! Понял? Ты же мог упасть.

— Мог, - подначил я. - Полетел бы вниз, а ты - осталась бы тут...

Оля стукнула меня кулачком в плечо, костяшками.

— Э-э, - я схватился за ушибленное место. - Больно же!

— Будешь знать у меня! Дразнится еще!

— Да идем уже, хватит, - засмеялся, когда она снова налетела на меня. А потом неожиданно для себя я притянул Олю и поцеловал в губы.

Сам не знаю, что нашло. Все это время, что мы скитаемся, не позволял себе ничего такого, хотя чувствовал, что Олину симпатию. Ну, вроде бы как у меня есть (была?) Аня. Но если бы Оля скользнула ко мне в спальник голая, тогда бы я конечно, не смог устоять. Ага, как в «Прощай, оружии». Но куда там.