Книга Матриархия, страница 155 – Павел Давыденко

Широко распахнутые глаза Оли ползут из орбит, одна из веревок все сильнее перетягивает нежную шейку. Рот треснул, и из уголков потекла кровь.

Это не Оля. Не может быть такого, ведь... просто не может, и все тут. Я должен был ее спасти, и мы...

Она кричит, и кричит, буквально расползается на части.

Лохмотья кожи падают на пол, он теперь уже не матовый вовсе, а зеркальный. Течет густая дрянь, вроде картофельного соуса, с кетчупом и обрывками переваренной капусты. Вот упал скальп-мочалка, а жижа бурлит, пузырится.

Я отполз от трона назад. Это не Оля. И тогда был не Юрец, на том столбу, а тоже, кто-то другой, Королева со мной играет. С таким же успехом здесь могла быть моя бабушка, умершая пятнадцать лет назад.

— Ты любил Оленьку, - прогремел голос. - Ты ее любил?

— С-сука... Выйди, покажись!

— Ты этого хочешь? - голос теперь совсем знакомый. Он и раньше казался знакомым, но сейчас я вот-вот пойму, кому он принадлежит.

Сложно, как будто пытаешься вспомнить слово, а оно вертится, вертится на языке, но никак не всплывает.

— Ромашьк, ты меня хочешь?

Теперь я - глыба льда. Волосы на затылке встали дыбом и зашевелились. Отростки на троне хлюпают жижей, в водухе висит запах болотистых испарений. Отростки эти похожи на слоновьи хоботы, с которых начисто сорвали кожу.

По лицу течет пот, пощипывает глаза.

Королева появляется внезапно. Вот никого, а вот фигура, в центре зала. Огни разгораются еще ярче, потолок теряется в черноте, и там жадно пульсируют мертвенно-голубые огоньки.

Королева не в маске, и лицо теперь тоже весьма знакомое.

— Ты - не она, - качаю я головой. - НЕ ОНА!

— Милый Ромашочек, ты тратишь нервные клетки! А они не восстанавливаются.

Любимая фраза Ани. Но эта тварь - НЕ ОНА.

Я тяжело дышал, глядя в это знакомое, без капли стервозности лицо. Сейчас Аня разве что бледная, ну, и в непривычной одежде: странное платье, узкое на груди и на бедрах, а внизу «расклешенное». Перчатки на руках, белые. Волосы взбиты причудливым образом.

— Ты почему не подготовился к нашему свиданию?

— Ужин... при свечах, да? - у меня сперло дыхание. Королева приблизилась мелкими шажками, а вместе с этим подступила такая же тошнота, как при просмотре барельефного «мультика».

— Хочешь, будет при свечах, Ромашьк.

Она называет меня так же, как Аня. Она и выглядит как Аня.

Пол под ногами зеркальный. Вижу собственное отражение, чуть размытое, из-за плеча выглядывает искривленная рожа, с синими огоньками.

Вслед за Королевой по полу плывет водянистая, размытая клякса. Ноги у меня иссиня-пепельные. Наклоняюсь, как старый дед, медленно так. На мне хрустит одежда, корочка льда лопается, мелкие осколки осыпаются на карандаш, что лежит на полу.

Зубы стучат, но холода я не замечаю. Все еще думаю об Оле, и что ее тут быть просто не могло.

— Мы будем с тобой вечно, - говорит Королева нараспев.

— Пошла к черту!..

— О, ты собрался порисовать? - голос у Королевы чуть дрогнул. Я провел черту, и грифель противно заскрипел по зеркальному полу. Пахнуло сырыми потрохами. Я мельком взглянул на трон: хоботки уже всосали в себя жижу, и ничего от тела не осталось, если это был не мираж какой-нибудь.

Это все привиделось? Да или нет?

— Милый, у нас будет ребеночек... - Королева погладила живот жестом молодой мамочки, и меня передернуло. - Что ты там чертишь, господи? Вакула ты, что ли? Думаешь, я не смогу переступить черту?