Книга Матриархия, страница 12 – Павел Давыденко

Ранка на руке пульсировала. Во рту снова пересохло. Пульс поддавливал виски изнутри и казалось что голова наполняется гелием, как шарик. Вот-вот полечу.

Я открыл одну половину ворот. Честно, ожидал увидеть картинку из «Земли мертвых». Ну, что целая толпа оборванных трупов окружила дом, что они залезают в разбитые окна, ходят с вытянутыми вперед руками и мычат.

Ничего подобного. Пустая улица. Ну, осколки стекла возле фундамента, это да. Ветер вытащил занавеску в прореху окна, и треплет ее, как фату невесты.

Вот и Анька думала о свадьбе. А я конечно, не хотел семьи. Рано, перспективы туманны, да и вообще... Хотя на самом деле, я наверное, боялся взять на себя ответственность.

— Никого! - я показал Юрцу большой палец. Он кивнул в боковом зеркале.

В этот момент еще одно стекло рассыпалось дождем осколков. Из окна неловко выпрыгнула сисястая телка в одном пеньюаре, в волосах у нее застряло мелкое крошево. Щеки и груди изрезаны.

Рука в крови - та самая, с разноцветным маникюром. Я отбежал от багажника, а Юрец врубил заднюю. Я еле успел отскочить в сторону, чуть не сбил. Падая, я заметил сбоку какое-то движение.

Надо мной нависла тень.

Гортанный возглас. Мелькнули волосы, когти. Я успел выставить монтировку, и ее тут же рвануло, а запястья выкрутились и жалобно хрустнули.

Крика своего услышал, но мне было очень больно.

Надо вставать, но шершавый, колючий тротуар сделался мягким и влажным, как язык. Я скользил по нему ладонями, подошвы разьезжались - никак не встать.

И зеленая пелена перед глазами.

Громыхнуло что-то опять.

Я открыл глаза. На меня смотрела незнакомая женщина, и радужка у глаз практически отсутствовала: сплошной зрачок. Женщина закатила глаза, всхлипнула, и в уголке рта у нее появилась кровь.

Потом белок перестал мелькать за ресницами, и в глазах возникло удивление.

— Я здесь? - спросила она. А потом выплюнула черный сгусток. Тело ее пробрала судорога. И все.

Умерла.

Я поглядел на ладони. Щиплет почему-то, и кровь. Схватил гвоздодер и потянул. Он чавкнул и вылез из раны. Для меня в этот момент ничего не существовало, кроме гвоздодера. Я не осознавал, что тяну его теперь уже из трупа незнакомки, и не слышал, как газует и сигналит Юрец, чтоб привлечь мое внимание.

А потом мир вернулся в привычное русло и на меня навалились все эти звуки, скопом - вопли и выстрелы.

Железо скрежетнуло по кости. Острие вошло аккурат в грудинный хрящ, он гибкий и подвижный - это как раз центр солнечного сплетения. Я занимался на брусьях, и как-то неудачно может, опустился, и грудину прострелила боль. Неделю болел еще, хрящик этот.

Женщину эту я видел пару раз, но как зовут - фиг знает. Босая, в цветастом халате.

Из двора Юрки спиной вышел... Рифат, сосед. За ним, скаля зубы и рыча, вышла девка с маникюром. Я засмотрелся на груди. Огромные, минимум размера четвертого.

«Повезло ее парню», - отметил я.

Она прыгнула на Рифата, а он выкинул руку с пистолетом. Бах, бах!

Тело сисястой мотнулось назад, в объятия тети Вали. Она шагала растопырив руки, как борец сумо. В выцветшем голубом платье, волосы жиденькие, в бифокальных очках, за линзами - глаза, как у лягушки. Рифат пальнул еще раз.

Гортанный вопль. Негодующий, звериный.

В колене у тети Вали появилась черная дырка. Из раздробленной чашечки хлынул сироп. Сисястая попыталась удержать компаньонку, но силенок не хватило. Тетя Валя осела на тротуар возле ворот, рыча и отплевываясь.