Книга Матриархия, страница 100 – Павел Давыденко

— Ну что, ты готов? - спрашивает Попс, поправляя ремень. У него волосы чуть ниже ушей, сальные, грязные. У него длинный нос с горбинкой, квадратный подбородок с ямочкой. Бас-гитарист.

Ямка заросла щетиной, вот капля пота стекает по щеке - юрк! - скользнула в «окоп».

— Почти. Гитару настроил? - Айзек встал с плетенного кресла и потянулся. Рокот толпы щекочет позвоночник, и от этого мурашки по коже. Попс выпустил дым сквозь ноздри и Айзек приметил волосинку, торчащую из ноздри.

— Настро-оил, - улыбнулся Попс. - Сейчас отфигачим, а потом... ух, я прямо предчувствую веселье. Мы должны их как следует распалить, как в тот раз.

Айзек улыбнулся и кивнул. Наклонился в одну сторону - позвоночник хрустнул, в другой бок наклонился, и тоже хрустнуло, чуть тише. Отголоски ДНЯ ПЕРВОГО.

Весело тогда было, ничего не скажешь. Жалко Толика. Жалко и Фазу. Но группа «Лаймон» выступает, коллектив возродился.

Айзек нашел нового барабанщика, немногословного виртуоза. Хмурый, нескладный, как садовый шланг, кличка - Кенни.. Лупит почище Фазы, но сейчас и музыка несколько другая.

Чуть тяжелее. Чуть быстрее.

Когда хочешь завести публику, нужно играть быстрее и быстрее, тут никаких секретов нет.

— Не как В ТОТ раз, - Айзек покачал головой. Снова легкая, невесомая как у Джоконды улыбка, тронула уголки губ. - Лучше. Мощнее. Мы должны накачать их, дать чистый адреналин. Эти-то - близко?

— Ну, - хмыкнул Попс, - если наши расчеты верны...

— Мои расчеты, - поправил Айзек.

— Ага, твои, - быстро кивнул Попс и кончик сигареты разгорелся оранжевым. - Конечно, - он оглянулся по сторонам. Мишка, шустренький паренек с вечно красными щеками, разматывал провода. Подергал, пробормотал что-то под нос, потом, видно, почувствовал на себе взгляд и поднял голову. Помахал рукой, и Айзек кивнул в ответ.

— Тогда... Может, уже пора начинать? - спросил Попс. Тут подошел и Кенни, татуированный с ног до головы, и Устрица - вторая гитара. Устрица толще бедняги Толика раза в полтора, и жрет соответственно, куда больше.

Для второй гитары, в такие-то времена, он жрет чересчур много.

На нем черная майка с желтым смайлом «Нирваны»: глаза-крестики.

— Ну, чо? - высморкался Устрица. - Го он?

— Я ведь говорил тебе.

— Ну, извини, Айзек, - колыхнул животом Устрица и ухмыльнулся. - Забыл.

— Хочешь, я подлечу твою память?

— Ла-адно тебе, - жирдяй окинул взглядом товарищей. Поглядел на Кенни - тот отвел взгляд, и как хамелеон, слился с действительностью. Попс откинул фильтр. - Чего взъелся?

— Веди себя прилично. Мы не свиньи.

— Вспомни это, когда будешь пялить очередную малолетку... - хрюкнул Устрица и тут же получил пощечину. В глазах его заплескался гнев, пополам со страхом. На щеке разлился след пятерни.

— Сышь... Айзек, блин! Ну, просил же, не пристебуйся ты перед концертом! Высморкался, так чего теперь? Убьешь меня?

— Ты действительно не понимаешь? Или прикалываешься? Я хочу, чтоб вы были дисциплинированными и собранными. После концерта можешь хоть срать вверх ногами. Понял? - губы Айзека плавно шевелились и Кенни вдруг понял, почему он... почему он опасается лидера группы. Потому что тот... похож на инопланетянина. Не внешне - нет. Внешность даже достаточно смазливая, и РАНЬШЕ такие нравились девушкам.

Нет. Дело в другом. Внутри Айзека как будто сидит что-то мерзкое, со множеством лапок. Оно шевелится, дергает за ниточки, управляет телом, и никому не дано узнать, что скрывается за тонкой скорлупой.