Книга Пустые, страница 33 – Алекс Владимиров

Такие меры, кстати говоря, позволяли избежать лишних недоразумений, если задержанный вдруг заявлял, что на момент совершения правонарушения его телом управлял кто-то другой. Это мне подробно разъяснили, оформляя мои документы в зоне приёма. Мол парень, извини, но раз ты сейчас не пустой, значит так оно и было, когда ты творил всю эту "дичь".

Интересно, что они подразумевали под словом "дичь"? Переполох, устроенный мною в торговом центре? Или всё то, что произошло ранее? Что ж, думаю, офицеры, ведущие следствие, это мне с радостью пояснят…

Полагаю, не стоит уточнять, что двое детективов, сидящие передо мной в допросной, были обыкновенными людьми? Всё время, пока я жадно поглощал принесённую мне порцию, они терпеливо ждали, просматривая документы в довольно внушительной папке. Если это моё личное дело, то судя по количеству листов, обвинений против меня было очень немало.

Когда я наконец отложил тарелку в сторону, белобрысый полицейский сложил руки в пирамидку и радушно мне улыбнулся.

— Ну как, будут ли ещё пожелания?

— Мне бы поспать, — пожал я плечами.

— Увы, но по протоколу отдых задержанного может быть осуществлён лишь после первичного допроса. Если обратного не требует особое состояние его здоровья. Вас что-то беспокоит? Может, какие-то боли или недомогания?

— Нет. Всё в порядке, — отозвался я. Тем более, что ваш медик буквально недавно уже проверил мои давление и пульс, придя к выводу, что арестант находится в удовлетворительном состоянии. Чего я, конечно же, вслух не сказал.

— Должен напомнить, — вступил в диалог второй полицейский. Он был в круглых очках, — что в помещении ведётся запись. Каждое ваше слово и действие будет зафиксировано на камеру. Вы осознаёте это?

Не стоит открыто врать на камеру — это я понимал, хоть и не собирался в дальнейшем принимать участие в судебном разбирательстве. Полицейские тоже прекрасно понимали — оттого и соблюдали все должные формальности, не желая оставлять стороне защиты ни единого шанса на апелляцию.

Это была особая игра с самых первых слов. Даже с первых действий. Будто серьёзное театральное представление или же партия в покер. Странно, но я чувствовал себя в этой игре словно рыба в воде. Может, все прошедшие события придали мне такой уверенности? Или это просто от усталости?

— Вполне.

— Назовите ваше имя и фамилию.

— Шон Спелс.

— Хорошо, — подтвердил он, — Для протокола: задержанный себя осознаёт. Личностная идентификация прошла успешно.

Второй сделал несколько пометок на листе А4.

— Шон, вы можете подтвердить, что во время ареста вам были зачитаны все ваши права?

Не было смысла отрицать.

— Да, могу.

— Отлично, — ещё пара пометок, — Знаете ли вы, в чём вас обвиняют?

— Предполагаю, — задумчиво протянул я, — Но от вас хотелось бы услышать подробнее.

— Да, — подтвердил белобрысый, — Вы имеете на это полное право.

Он раскрыл папку и начал выкладывать на стол документы, многие из которых были подкреплены очень красноречивыми снимками.

— Учинение действий насильственного характера в здании компании Аспид. Угон автомобиля компании. Причинение вреда сотруднику.

Передо мной легли снимки с перевёрнутой верх дном лабораторией, с автомобилем, брошенным мной на задворках, и с доктором Аэрол, у которого была забинтована голова. Удивительно, учитывая, что большую часть из перечисленного я не совершал.