Книга Пустые, страница 27 – Алекс Владимиров

И снова я оказался готов. Подскочив ему под руку, я выбил оружие прочь и, наклонившись, кинул здоровяка через себя. Красиво сделать не получилось — уж слишком тяжёлым он был, — и всё же на пол Хюнд шлёпнулся.

И, перевернувшись, снова начал вставать. Ещё и схватил кусок арматуры, что удачно подвернулся под руку.

Я отступил, выискивая глазами, куда отлетел нож. Слишком далеко. А здоровяк уже стоял напротив, с бешеным взглядом целясь в меня металлической палкой. Смогут ли мои мышцы среагировать ещё и на это?

Я вжался в стену. Он сделал шаг навстречу, широко замахнувшись, и… оступившись, распластался на полу. С весёлым звоном арматура скакнула по бетону.

Я с замиранием сердца ожидал, когда Хюнд снова поднимется. Но этого не происходило. Он ещё дышал — но вот пошевелиться уже не мог.

Только теперь я наконец осознал случившееся. И с криком бросился к нему.

— Хюнд! — напрягшись, я перевернул его лицом вверх, — Хюнд, ты как?

Он был чрезмерно бледен. Одними глазами посмотрел на меня и медленно выдохнул.

— Ты… всё-таки… победил…

— Не шевелись. Я помогу…

— Поздно, — он вдруг криво улыбнулся, — Ты пробил мне бедренную артерию.

— Я остановлю кровь…

— Не выйдет, — он поймал мою руку, — Я уже не жилец. Ещё минута от силы…

— Хюнд, я… я не хотел.

— Может быть, — он говорил теперь одними губами, — Может, ты и не понимал, что делаешь. Но твоё тело очень хорошо понимало. Ему прекрасно известно, что значит убивать…

— Хюнд…

— Попробуй вспомнить, что именно произошло на том складе. Просто подумай, от чьей руки погибли те люди. И какую опасность ты собой несёшь. Сможешь ли ты справиться с этим? — он сделал паузу, словно пытаясь набрать ещё воздуха, — Тогда ты, возможно, поймёшь… почему я поступил именно так…

Здоровяк закрыл глаза. Больше его лицо не выражало эмоций. Да и грудь больше не двигалась — он уже не дышал.

Случалось ли с вами такое, после чего перед глазами начинали проноситься воспоминания? В виде старого видеоряда с наложенным жёлтым фильтром и соответствующей рамочкой по краям. С треском плёнки, что быстро прокручивает сцены до нужного момента.

До кадров, на которых вы в компании родственников или друзей. Полны веселья и энтузиазма. Наслаждаетесь временем, проводимым вместе.

Все хохочут, собравшись у костра. Клара, пригубив бутылку пива, поворачивается ко мне и спрашивает:

— Шон, а какой у тебя самый скверный поступок, который ты когда-либо совершал?

Я не знал, что ответить. В голове сидели лишь хвосты по учёбе и мелкие дрязги с соседями.

— Понятия не имею. Может то, что я написал на заборе мисс Эндрю?

— Скучно! — Клара смеётся в голос, — А как же Люси, девятый класс?

— А что с ней? — искренне не понимаю я.

— Да ты ведь кинул её перед самым выпускным! — Клара весело плеснула в меня из бутылки, — Она потом весь вечер рыдала.

— Рыдала? — мой голос полон недоумения, — Да, тогда наверное это…

Что самое скверное ты сделал за свою жизнь? В тот момент, я не знал, что ответить. К счастью… Но теперь истина была для меня совершенно очевидна.

Убийство.

Хюнд лежал предо мной совершенно недвижимый. Даже кровь из его ноги перестала течь. Он выглядел спокойно. Даже умиротворённо. И всё же это был уже не он.

Ведь я убил его.

Разукрашенные красным ладони снова оказались перед моим лицом. Пальцы мелко подрагивали, выдавая свою беспомощность перед произошедшим. Сознание ускользало.