Книга В поисках Сары, страница 65 – Дэниел Сверен-Бекер

Самое дикое, что раньше Джанет переживала из-за безденежья, а теперь мы не знали, что с ними делать. Думаю, это у нее в натуре – и в плохие времена, и в хорошие находить причину, чтобы накрутить себя.

Джек Парселл (брат): Я не узнавал маму, она становилась другим человеком. Нервничала, срывалась на мне. Раньше она каждый вечер готовила нам ужин. А теперь снова и снова давала мне замороженную пиццу. Не знаю, поела ли она хоть раз, пока Сары не было.

Дэйв Парселл (отец): Я начал подозревать, куда она ходит. Дело не в том, что я ей не доверял, – просто хотел убедиться, чтобы она случайно все не испортила. Поэтому однажды, после того как она ушла, я последовал за ней на своем грузовике. Запретил Кейси и ее команде следовать за мной. Слежка – дело непростое, но я держался позади и вне поля зрения и больше беспокоился, не следят ли за мной самим. Она проехала через весь город до какого-то обветшалого жилого комплекса. Припарковалась на стоянке, поднялась в одну из квартир. В этот момент мне стало немного не по себе. Я не знал, что она там делает.

Я подошел к двери. Сердце колотится. Стучу. Люди в комнате замирают. Жду. Ничего. Отступаю на шаг, врезаюсь в дверь плечом, влетаю в комнату и грохаюсь на пол. Поднимаю голову и вижу свою жену и Трэвиса Хейнса – чертова водителя автобуса! К счастью, они не трахались или что-то в этом роде – я знаю, о чем вы подумали. Но все равно – хоть плачь, хоть смейся.

Трэвис Хейнс (водитель автобуса): Вот же семейка, чувак… Как будто жить без меня не могли.

Дэйв Парселл (отец): Трэвис хватает бутылку, начинает ею размахивать, кричать на меня. Джанет вскакивает между нами, пытается его успокоить. Я не понимаю, что происходит, так что она еще и меня пытается успокоить. Выталкивает из квартиры, Трэвис на нас орет, и мы спускаемся вниз, я запихиваю ее в кабину и срываюсь с места.

Через пару минут притормаживаю и смотрю на нее. Она начинает плакать и объясняет, зачем туда приходила.

«Окси». Моя жена подсела на «Оксиконтин». И толкнул ее на этот путь я.

Вот тогда я понял: нужно было сказать ей.

Джанет Парселл (мать): Шестнадцать дней. Шестнадцать дней он позволял мне думать, что наша дочь пропала. Он даже не собирался говорить мне правду. Но я уже едва держалась, и однажды он выследил меня и выяснил, что я глотаю таблетки, как леденцы от кашля. Ну извините! Я читала в газете, что мою дочь заперли в каком-то секс-подвале, или она валяется мертвая в придорожной канаве, и да, я сходила с ума от этого. А потом Дэйв сказал, что с ней всё в порядке, что это все фейк, мол, они сделали это вместе, он и она. «Говорю тебе, Сара в порядке» – вот так он мне сказал.

Я не поняла. Ему пришлось объяснить, и он повторил одно и то же несколько раз, и в конце концов я просто расплакалась. Глядя ему в глаза, поняла, что он говорит правду – Сара жива… ее не похищали. В тот же миг сковывавшее меня ужасное напряжение отпустило. Я обняла Дэйва крепко-крепко, прижалась к нему. Это был такой порыв – радость, облегчение, благодарность. Но секунд через тридцать пришла злость. Я начала бить его, кричать. Он не противился, не уклонялся, принимал все удары. А потом силы ушли, и я откинулась на спинку кресла, роняя слезы, утирая сопли, злая и счастливая. Мы сидели в его грузовике, переводили дух, и затем он извинился за то, что так долго скрывал это от меня.