Онлайн книга «В поисках Сары»
|
Кейси Хоторн (продюсер): Я ответила, что иногда задерживать дыхание может быть весело и ему это известно. Он покраснел. Потом я сказала, что мне нужно бежать, что я еду с Дэйвом искать Сару. Феликс Кальдерон (детектив): Так случилось, что эти ее слова почему-то меня задели. Она уже выходила, но я схватил ее за руку и сказал, что мне нужно кое-что ей объяснить. Она посмотрела на меня и поняла, что я говорю серьезно. Вся ее команда ждала. Я сказал, что это не для чужих ушей. Мы огляделись. В переполненном холле здания суда не так уж много укромных мест. Но рядом были лифты. Я нажал кнопку, дверцы открылись, и я втолкнул Кейси в кабинку. Дверцы закрылись, и в лифте остались только мы. Я нажал кнопку блокировки, чтобы кабина осталась на месте, а дверцы закрытыми и нам никто не помешал. А потом повернулся к ней. Кейси Хоторн (продюсер): Мы виделись несколько раз с того момента в гостиной Парселлов, когда он узнал, кто я такая. Правда, никогда наедине, и каждый раз он был чертовски зол. Но там, в лифте, он вдруг снова заговорил со мной по-человечески. Искренне, открыто и тепло. Признался, что его оскорбил мой обман. И что, даже если его тянет ко мне, он принял решение больше со мной не встречаться. В то же время он не сможет простить себе, если со мной что-то случится. Поэтому он рассказал мне о своих подозрениях насчет Дэйва. И предупредил: «Будь осторожна, не доверяй этому парню… возможно, он не тот, кем ты его считаешь… Позаботься о себе». А потом он поцеловал меня. Мягко, медленно. Поцелуй на прощание, так я это поняла. Я прильнула к нему, желая большего, но он уже отстранился и нажал кнопку, разблокировав двери лифта. Они открылись, и он вышел. Феликс Кальдерон (детектив): Я должен был. Должен был рассказать ей о Дэйве. Кейси Хоторн (продюсер): Этот поцелуй был… Я не знала, что и думать. Потом взяла себя в руки, прошла через холл, чувствуя, что все смотрят на меня, и вышла к нашему фургону. Признаюсь, Феликс совершенно выбил меня из колеи. Я не могла понять, любит он меня или ненавидит. И что мне делать, бежать за ним или постараться выбросить из головы? Но при всем этом смятении в голове крутились совсем другие мысли. Я думала не только о Феликсе, но и о Дэйве. «Он не тот, кем ты его считаешь…» И что, что, черт возьми, это может значить? Я спускалась по ступеням здания суда, и вдруг в голове как будто щелкнуло – и все сложилось. Я отодвинула свою девчачью драму и моментально трансформировалась в продюсера. Я наконец поняла, как сделать второй эпизод. Два дня я билась над тем, как выстроить следующую серию. Все, что мы начали складывать – Нелли и Оливия, справляющиеся с обрушившейся на них славой, реакции на драму с Фрэнком Грассли, Олаф, показывающий нам свое кафе-мороженое, словно место преступления, – это все было скучно. И, хуже того, банально. До сих пор злюсь из-за того, что никто в моей команде не нашел смелости указать мне на это. Люди хотели увидеть семью изнутри. В то время у меня не было новых идей насчет того, что им показать, кроме как Парселлов – напуганных и вызывающих сочувствие. И вот Феликс подсказал решение. Тот поцелуй в кабине лифта я могла проанализировать позже. А настоящим, невероятным подарком была идея для моего шоу. Что, если Дэйв на самом деле и был злодеем? Социопатом, убившим свою дочь и умело создавшим вокруг себя весь этот ажиотаж? Да, вот это уже был поворот сюжета… |