Книга Умереть за искусство, страница 83 – Питер Джеймс

— Она сказала, что ее муж Гарри купил картину на автобарахолке несколько недель назад за двадцать фунтов. Тогда картина выглядела как обычный портрет пожилой дамы, который очень не понравился миссис Киплинг. Муж объяснил, что взял его, потому что ему приглянулась рама, и он подумывал вставить в нее что-нибудь получше. Дома супруги случайно оставили картину под лучами солнца, потому что совсем забыли о ней, – они покупают много всякой всячины на развалах, у них такое хобби. В общем, Киплинги заметили, что часть краски отслоилась, а под ней оказалась другая картина. Муж позвонил знатоку живописи Дэниелу Хегарти, для которого когда-то выполнял строительные работы, и попросил совета, как очистить поверхность от краски…

Поттинг перебил:

— Дэниел Хегарти – старый мошенник! Я ловил его много лет назад за подделку регистрационных документов на машины.

— С тех пор он прошел долгий путь, Норман, – сказал Люк Стэнстед. – Сейчас он считается состоявшимся художником.

Грейс нахмурился и сделал пометку в блокноте.

— Я тоже обращал на него внимание, но не могу вспомнить, когда именно. Спасибо, Люк. – Он кивнул Уайльд, чтобы та продолжала.

— По словам Фрейи Киплинг, они с мужем узнали, что в Суссексе будет проходить выездная передача «Антикварного развала», и решили отвезти туда свое приобретение. Картина, очищенная от верхнего слоя краски, показалась им довольно старой, и они желали уточнить, не представляет ли она какую-либо ценность.

— Вы верите ей? – Грейс взглянул по очереди на обоих детективов.

Поттинг кивнул:

— Да, шеф. Она приятная женщина, я не почувствовал никаких признаков преступной деятельности. Она соответствует надписи на упаковке.

— И какой у нее срок годности? – поинтересовалась Уайльд.

Вскоре после пяти вечера Арчи Гофф, как обычно, ужинал, присев на сиденье унитаза. Тальятелле с цыпленком – ну, погребенные под склизкими завитками пасты жилистые комки белка, которые, возможно, когда-то влачили жалкое существование на птицефабрике. На десерт – пропаренный джемовый бисквит и быстро твердеющий заварной крем. Телевизор что-то бубнил, а сокамерник Министр мрачно ковырял пластиковой вилкой вегетарианскую мусаку в контейнере из фольги.

— Ты в порядке, приятель? – спросил Арчи. – Вид у тебя не самый радостный.

— Да, день выдался так себе. Жена подает на развод, а я только что встречался со своим адвокатом, и новости не особо приятные. Говорит, мне повезет, если дадут всего лет десять.

— Блин. Хреново, что так получилось с женой. Ты ее любишь?

Сокамерник пожал плечами, поднял руку и неопределенно повертел ею в воздухе.

— Дети… Меня совершенно не прельщает мысль стать тем отцом, который видит своих детей раз в месяц, ну или как там это дерьмо работает.

— Министр внутренних дел не может задействовать связи?

Тот слабо улыбнулся:

— Очень смешно.

В этот момент в дверях появилась дежурная надзирательница их блока – широкоплечая женщина с короткими волосами, торчащими как колючки. Ее лицо, по обыкновению, ничего не выражало, а голос при обращении к заключенным звучал не грубо, но и не мягко – скорее заторможенно, как у запрограммированного робота.

— Мистер Гофф, – произнесла она, – вы освобождены под залог. Свободны завтра с семи утра. Вещи, изъятые при аресте, вернут тогда же.