Книга Тайна последней ночи, страница 98 – Тошика Масаки

Выходит, все было сплошным фарсом?

Тогда и благодарности никакой быть не должно.

Ноноко вспомнила Тайки, сказавшего: «Давай я убью его». И как она ответила: «Да, пожалуйста». Как он тогда серьезно кивнул.

Лицо Тайки вдруг наложилось на образ кота. Толстого, бурого, с черными полосами. Того самого кота, что спас ее. Толстый прежде, он постепенно исхудал, глаза помутнели, из носа пошла кровь. При виде Ноноко кот не убегал, только слабо мяукал.

Это я убила Тайки. И кота тоже.

Эта мысль прозвучала в голове Ноноко ясно и безжалостно.

Положив цветы у живой изгороди, Мицуя закрыл глаза и сложил ладони в молитвенном жесте. Гакуто встал позади него и сделал то же самое.

Он был здесь уже во второй раз – на месте, где пятнадцать лет назад погиб мальчик по имени Мидзуно Тайки. Но сейчас ощущение было иным: он чувствовал присутствие того, с кем никогда не встречался. Чувствовал, но в то же время не мог уловить его сути, лишь смутный контур. Пусть Тайки и хотел защитить любимую девушку, почему он выбрал столь крайний путь, как убийство? Неужели не было другого выхода?

Закончив долгую молитву, Мицуя сказал:

— Ну что, пойдем.

Он сел в ожидавшее их такси. Не спрашивая, Гакуто понял: они едут к реке, куда мальчик выбросил ключи. Тем же маршрутом, что и в день их первого приезда в Маэбаси.

Скорее всего, сегодня – их последний день работы в паре. Вернувшись в Токио, каждый снова займет свое место. Эта мысль заставляла Гакуто чувствовать, что ему хочется что-то сказать Мицуе, но что именно, он не понимал, и от этого внутри нарастало раздражение.

Они вышли из такси перед рекой и пошли по мосту бок о бок. Ветер казался холоднее, чем в прошлый раз. Вода, отражавшая сумеречное небо, текла спокойно. Две утки – пара, наверное, – перебирая под водой оранжевыми лапами, легко скользили по течению.

Вдруг Гакуто подумал: сколько вообще живут утки? Не могли ли эти две видеть, как пятнадцать лет назад мальчик бросал с этого моста ключи? От такой детской мысли он усмехнулся про себя.

Мидзуно Тайки выбросил отсюда два комплекта ключей. От служебной машины фирмы, где работал отец, и от машины сожителя матери Ноноко. Он не мог позволить себе попасться. Вероятно, Тайки понимал: стоит полиции его остановить – и все, что он только что сделал, тут же всплывет.

Как и говорил Мицуя, все это лишь предположения. Что на самом деле произошло с Тайки в ту ночь, знал только он сам.

Мицуя оперся руками о перила и посмотрел на уток, плывущих против течения.

— Наверное, это мать и утенок, – пробормотал он.

Разницы в размерах между утками не было, и на мать с детенышем они не походили, но Гакуто кивнул:

— Может быть.

Какое-то время они молча смотрели на воду.

— Ты понимаешь Мидзуно Тайки? – спросил Гакуто. Не дожидаясь ответа, он выговорил то, что его мучило: – Я никак не могу этого принять. Даже если он хотел защитить Ноноко… почему выбрал убийство?

— Думаю, Тайки очень любил свою мать, – произнес Мицуя почти нараспев и, взглянув на Гакуто, добавил: – Это слова Ноноко, которые она сказала только что.

Гакуто хорошо их помнил и молча кивнул.

— Я думал о том же, о чем и ты, Тадокоро. Мальчик, который любит мать, – способен ли он решиться на убийство? Даже ради защиты Ноноко риск слишком велик. Думаю, это понимал и подросток. По идее, он не должен был делать ничего, что причинит матери боль. Поведение Тайки кажется мне чрезмерным. Поэтому, если честно, я до сих пор не уверен, верна ли моя версия. Почему он должен был умереть, я и сейчас не знаю.