Книга Тайна последней ночи, страница 38 – Тошика Масаки

Через восемь минут после выхода с поезда Тацухико оказался в поле зрения именно этой камеры. Значит, он шел, нигде не останавливаясь по пути. Его дом находился примерно в двухстах метрах за перекрестком, справа, в трех минутах ходьбы.

И все же куда он направился, оказавшись так близко к дому?

— Дальше камер нет? – спросил Гакуто, указывая в сторону дома Момои.

— Нет. И на самом доме камер тоже нет.

Так вернулся ли Момои Тацухико домой?

Ноноко утверждала, что муж с пятницы был в командировке, но в компании этот факт опровергли. Кто лжет? Он жене? Или жена полиции?

— Интересно, что люди имеют в виду, когда говорят «нормально», – пробормотал Мицуя. Гакуто решил, что это просто мысль вслух, но Мицуя вдруг спросил: – Ты как думаешь?

— Эм… Нормально – что?

— Помнишь, жена господина Момои сказала, что у них «нормальные» отношения.

— А, да… Было такое.

— Как ты думаешь, что значит «нормальные» в таком случае?

Гакуто не понимал, к чему он клонит. «Нормальные» – значит обычные. Как у его родителей, например. Не идеальные, но и не враждебные. Без задушевных разговоров и общих увлечений, но с молчаливым принятием друг друга за данность и легким взаимным игнорированием.

— Наверное, это значит, что они не особенно близки, но и не в ссоре, – ответил он.

Мицуя выглядел не удовлетворенным ответом.

— А вы женаты, Мицуя?

— Нет.

— Я так и думал… – невольно усмехнулся Гакуто, но тут же спрятал улыбку, увидев серьезное лицо напарника.

— Когда человек говорит «нормально», возможны три варианта, – продолжил Мицуя, словно рассуждая сам с собой. – Первый: он действительно считает, что всё в порядке. Второй: он не задумывается и говорит так, потому что это безопасный ответ. И третий: он что-то скрывает. «Нормальность» очень удобная: избавляет от объяснений и перекладывает все на воображение собеседника.

Выходит, Мицуя подозревал, что Ноноко что-то утаивает. И правда, она «забыла», что муж не ночевал дома, не знала, куда он ездил. Слишком много странностей.

Сейчас за квартирой Момои велось наблюдение.

Но, возможно, они уже опоздали. С момента убийства прошло пять дней, с момента обнаружения тела – два. Если Ноноко помогла мужу скрыться, времени у них было более чем достаточно. В худшем случае он мог уже обзавестись поддельным паспортом и покинуть страну.

«Наша сноха…» – так Момои Тиэ называла Ноноко, когда говорила о ней с другими.

Стоило произнести вслух «наша сноха», и в этом слышались и привязанность, и близость, словно сами слова должны были убедить окружающих, что у них в семье все ладно, свекровь и невестка живут душа в душу. Тиэ сознательно выбирала это старомодное мирное выражение, ведь ей хотелось, чтобы все видели, что даже без кровного родства они одна семья и все в ней счастливы.

Среди ее знакомых было немало тех, кто говорил «жена сына», кто-то называл невестку по имени, а иногда даже добавлял слово «госпожа». Но Тиэ казалось, что в таких обращениях всегда есть что-то колкое или, наоборот, отчужденное, будто за ними скрывается неприязнь.

«Наша сноха спокойная, очень хорошая женщина», – часто говорила она. То же самое Тиэ нередко повторяла и самому Тацухико, и Ноноко полушутя: «Ноноко у нас такая тихая, такая добрая». Правда, в ее представлении «тихая» означало почти то же, что и «непримечательная».