Книга Прайм-тайм, страница 57 – Максим Шаттам

Префект, который только этого и ждал, шагнул вперед, бросаясь в бой:

— Да, господин министр, именно так, но простите, ПСВР, а еще раньше – БПР были созданы специально, чтобы действовать в этой обстановке, они проводили рекогносцировку, и было бы разумнее, если бы они…

Министр, хоть и намного ниже ростом, резко оборвал префекта, обращаясь к начальнику оперштаба спецназа:

— Полковник, возникли ли у ваших людей какие-то сложности или особые требования в связи с незнакомым объектом?

— Нет, господин министр, мы на позициях.

— Значит, решено.

Префект покраснел от ярости, но, столкнувшись с категоричным отказом министра, не стал продолжать. Всем было хорошо известно, что их противостояние выходит за рамки национальной системы и имеет политический характер. Префект контролировал бригаду поиска и реагирования и, косвенно, ПСВР, антитеррористическое спецподразделение, а министр не хотел, чтобы тот получал информацию раньше его – эти двое жестко конкурировали. В парижских салонах поговаривали, что префект ведет подрывную деятельность против министра, а министр поклялся убрать префекта при первой же его оплошности.

Министр запросил отчет о ситуации, и начальник оперштаба передал слово капитану Остену как наиболее компетентному.

— Мы локализовали захватчика в студии, все подходы под нашим контролем. Оперативники готовы вмешаться в любой момент, наши снайперы заняли позиции на втором уровне, на галерее с обзором цели. Насколько нам известно, у него шесть заложников, один под непосредственной угрозой. Возможно наличие взрывного устройства типа гранаты, визуального подтверждения нет.

— Значит, у вас есть снайперы, которые могут его устранить, а вы чего-то ждете? – удивился мэр.

Остен, привычный к такой реакции, не ответил.

— Карл, мы не в Америке, – вмешался министр. – Напоминаю, мы страна, где жизнь человека еще что-то значит. Невозможно всерьез рассматривать возможность убийства в прямом эфире на глазах у всего мира, пока мы не исчерпаем все другие варианты. В стране, где чтут права человека, такое недопустимо!

— Отлично, тогда давайте позволим ему застрелить Поля Даки-Феррана – пусть в прямом эфире вместо власти закона восторжествует хаос, и мы с тобой уже сейчас можем предсказать, какая партия придет в Елисейский дворец после следующих выборов!

Министр, проигнорировав эту реплику, спросил Остена:

— Он требует пятьдесят миллионов евро, так?

— Да, господин министр.

— Еще один идиот, который не понял, что мы никогда не уступаем насилию?

Янис, почувствовав, как Шарлен напряглась за его спиной, схватил ее за руку, призывая молчать. Министру было плевать на психологический профиль Кратоса; впрочем, это не имело значения – у каждого своя роль, и в задачи министра не входит вести переговоры. К счастью, он это прекрасно понимал. Советники уже не раз повторяли ему: чем больше посредников между террористом и ими, тем больше времени удастся выиграть, тем сильнее удастся его измотать и тем выше шансы найти решение, устраивающее государство.

Оставалось надеяться, что министр внял этим доводам и не попытается геройствовать на камеру. Если умен, то не попытается – поймет, что это может обернуться против него же, мысленно твердил Янис, убеждая сам себя. По логике вещей, министр или даже президент появятся в самом конце, если исход будет благоприятным, чтобы пожинать лавры. Пока исход не ясен, они не будут слишком явно афишировать свое участие.