Книга Прайм-тайм, страница 14 – Максим Шаттам

Здесь все было не так, как в американских фильмах, где переговорщик появляется один, после копов, и работает независимо, словно они относятся к конкурирующим ведомствам, преследующим разные цели. Наоборот. Каждая бригада имела кризисных переговорщиков, интегрированных в группы захвата. Если требовалось силовое вмешательство, переговоры могли возобновиться в любой момент, вестись прямо с передовой – все возможности оставались открыты. Бойцы спецназа могли нейтрализовать противника, но давали ему шанс до последней секунды участвовать в переговорах. Посвящали себя Жизни – пусть даже жизни врага.

Именно эта двойная роль и привлекла Яниса-интеллектуала, для которого пройти несколько триатлонов подряд было не сложнее, чем для других – пропустить полдюжины кружек пива.

Конечно, повседневная жизнь в группе была совсем непростой, но самые серьезные испытания выпадали на долю их близких. Когда Янис отправлялся на операцию, он не имел права говорить жене, куда едет. Из соображений безопасности. Чаще всего она вычисляла сама, не выключая канал новостей, и состыковывала эсэмэску, которую он отправлял ей двумя часами раньше (обычно просто: «Уезжаем на операцию, сообщу, когда вернусь, целую, малыш»), с кадрами, которые внезапно начинали мелькать на экране с победоносной бегущей строкой внизу: «Группа быстрого реагирования прибыла на место». Это изматывало. Особенно когда доходило до применения силы. Перестрелки. Ранения, а то и хуже. В таких случаях семьи обменивались сообщениями в своем чате в «Вотсапе», чаще всего привычным: «У кого-нибудь есть новости?»

Жене Яниса больше подошло бы определение «будущая бывшая жена». Джой сломалась. Она поставила ему ультиматум, прижимая к груди годовалого ребенка. Либо она, либо группа.

Невозможный выбор для молодого аджюдана. Удар под дых. Янис рос гиперактивным подростком. Его дисциплинировал спорт. Спорт и чтение газет. Он вырос в густонаселенном районе в департаменте Валь-д’Уаз, похожем на многие другие – не слишком неблагополучном, но и не самом спокойном. Нужно было отстоять свою территорию, заставить себя уважать, разруливать мелкие разборки… Янис не всегда водился с хорошей компанией. Учился с трудом – сидеть часами на стуле и слушать было не для него, ему было необходимо разряжаться по несколько часов на дню, сжигать тысячи калорий, прежде чем он наконец успокаивался. Поэтому в итоге он всегда выкидывал какую-нибудь глупость или просто прогуливал уроки и болтался там, где не следовало. Он несколько раз едва не загремел за решетку и попал в это элитное подразделение с суровой дисциплиной только благодаря Жеро и Али.

Социальный работник и дедушка спасли его.

Первый приобщил его к боксу, потом к велосипеду. Чтобы сбрасывать лишнюю энергию. А его дед Али, марокканец, приехавший во Францию в семидесятые годы с намерением предложить эффективную и дешевую рабочую силу, всегда был одержим желанием, чтобы его дети и внуки выросли достойными и воспитанными людьми, разбирающимися в мировой политике. Поэтому он требовал, чтобы Янис каждый день читал газету. Иначе ему не разрешалось навещать деда. А визиты к дедушке были для мальчика настоящим праздником: он обожал смотреть, как тот курит кальян, слушать его рассказы о жизни, о Марокко и всякие другие истории, которые тот постоянно придумывал, потому что был непревзойденным рассказчиком. Но сначала Янис должен был доложить ему о том, что пишут сегодняшние газеты. Старик не умел читать, тем более по-французски, и рассчитывал, что внук будет транслировать ему мировые новости. Янис сопротивлялся, считая это занятие бессмысленным, – зачем тратить время на чтение, когда есть телевизор, где все новости расскажут за пять минут… Но Али объяснил ему, что это не обсуждается. Пришлось уступить. Дед повторял, что газета – это врата к самостоятельному мышлению и что нелегкий процесс чтения закрепляет информацию в мозгу гораздо лучше, чем рассеянное слушание. Он хотел, чтобы Янис познавал мир, получил образование – все то, чего сам он не смог добиться в юности.