Книга Прайм-тайм, страница 101 – Максим Шаттам

— У тебя было много похожих дел?

— Я шесть лет в спецназе. Мы проводим более трехсот операций в год, так что, хоть я, к счастью, не задействован в каждой, можешь представить.

Цифра потрясла Шарлен, хотя как журналистка она привыкла к потоку криминальных новостей.

— Неужели во Франции столько преступлений?

— И это притом, что нас вызывают, когда ситуация становится критической. Мы не сидим без дела, нам вполне хватает одних только операций по задержанию особо опасных преступников, захвату заложников, не считая вооруженных безумцев и заключенных, которые выходят из-под контроля. Это я говорю только о спецназе. Кроме того, есть еще силы наблюдения, защиты… Спектр широкий.

— Неужто наш мир настолько плох?

Он пожал плечами:

— Не мне об этом говорить.

Шарлен вздохнула, немного подавленная. А он был в своей стихии. Удивительно расслабленный и спокойный.

— Ты с детства мечтал этим заниматься?

— Почти.

— Но как удается сочетать такую работу и семью? – спросила Шарлен, указывая на его обручальное кольцо.

Янис смущенно поморщился:

— Сложно.

— Прости. Я лезу напролом.

— Без проблем.

Повисла неловкая пауза, и Шарлен радикально сменила тему:

— Ладно, объясни, почему ты уверен, что Кратос вновь пойдет на контакт?

— Посмотри на него. Что ты видишь?

— Мне повторить все, о чем мы уже говорили?

— Нет, только то, что ты видишь.

— Ну… Он прячется. Мы ничего о нем не знаем.

— И следовательно?

— Ну… он осторожный, параноик…

— Бронежилет поверх одежды, балаклава, маска…

— Это все много весит?

— В этом очень жарко.

Шарлен все еще не понимала, к чему клонит Янис, поэтому он объяснил:

— Два часа назад я попросил отключить кондиционер в студии.

— Умно. Он начнет потеть, захочет, чтобы мы включили вентиляцию, и тогда мы сможем возобновить разговор.

— Особенно если учесть, что ты раньше предложила оказать ему помощь и упомянула кондиционер, а тем самым посеяла зерно в его голове.

— Ты и вправду меня используешь.

— Нет, мы команда. Просто у тебя нет моей подготовки. Оно и к лучшему: Кратос тонко это чувствует.

— Выходит, ты бросаешь меня на передовую, потому что он чувствует, что я не флик… помимо того, что делаешь меня «первым предохранителем» – я запомнила твое выражение.

— Извини, если оно режет слух. Да, ты остаешься на переговорах, потому что контакт между вами уже установлен, ты не жандарм, и это, похоже, его успокаивает. Ты сообразительная, и действительно, если понадобится, если он сорвется, я смогу тебя заменить, сказав, что у тебя нет полномочий получить то, что он требует, а у меня их больше и поэтому я беру руководство на себя.

— Чтобы на самом деле его запутать, в итоге сказать, что ты должен поговорить с начальством, и еще больше затянуть дело.

Янис улыбнулся, признавая поражение:

— Вот именно. Напоминаю, затяжные переговоры нередко работают на нас. Он устанет, потеряет решимость, станет восприимчивее к нашим словам, и мы, возможно, перевернем его сознание и заставим сдаться.

— Я удивлена, что в итоге мы так мало с ним говорим.

— Потому что он не хочет. Пока не хочет. Но потихоньку мы своего добьемся. И потом, сложность общения с Кратосом состоит в том, что у нас нет никаких личных рычагов. Мы ничего о нем не знаем. Обычно я получаю информацию постепенно, от близких, коллег, семьи, врачей… Это позволяет мне понять человека, определить правильный подход, выбрать направление переговоров. Здесь у нас абсолютно ничего нет. Это ограничивает наши методы.