Книга Кровавый рубин, страница 42 – Наталья Тимошенко

Лина быстро пересекла кухню, выскочила в холл, а затем и на улицу. Боялась, что призрак исчезнет, не дождется, поэтому схватила с вешалки лишь толстовку, которую сама же туда и повесила всего какой-то час назад. Куртку искать не стала, она же ненадолго. Если призрак начнет звать дальше со двора, не пойдет.

Женщина в коричневом платье стояла там же, у окна на кухне. Увидев Лину, она помахала ей рукой и медленно двинулась на задний двор, туда, где сохранились остатки хозяйственных построек. Но ни в один, ни во второй сарай не вошла, миновала их и последовала дальше. Лина обхватила себя свободной рукой, мысленно обещая, что пройдет еще лишь пару метров. Холод уже заползал под толстовку, сверху сыпал начинающийся снег, и Лина не собиралась рисковать.

Призрак остановился у небольшого холма, и, лишь подойдя совсем близко и опустив зеркало, Лина увидела, что снег в этом месте почти растаял, оставшаяся корка была твердой и серой, скрывая что-то под собой.

Под коркой льда обнаружилась массивная деревянная крышка, окованная железом. Она лежала почти вровень с землей, скрытая в тени старой раскидистой ели. Лина оглянулась на дом. Его темный силуэт казался чужим и равнодушным, будто ему было совершенно безразлично, откроет Лина люк или нет и, если откроет, решится ли войти. Дом смотрел на эту ель и вход под ней сто лет, ему надоело смотреть.

Любопытство перевесило страх. Упершись ногами в мерзлую землю, Лина подсунула под крышку пальцы и потянула на себя. Подозревала, что открыть не удастся, все же столько лет никто ее не трогал, но крышка поддалась с жутким, утробным стоном древесины, обдавая лицо Лины запахом застоявшейся сырости и чего-то едкого, химического. Вниз уходила узкая каменная лестница, ступени которой блестели от влаги.

Лина огляделась по сторонам. Нашла какую-то тяжелую железяку неизвестного назначения, с трудом подтащила ее ко входу и тщательно подперла дверцу. Несколько раз проверила устойчивость конструкции. Если крышка захлопнется, ее в жизни никто не найдет, кричи не кричи. Когда конструкция перестала вызывать опасения, Лина включила фонарик в телефоне и начала медленно спускаться, заодно проверяя, есть ли связь. Та сначала была, но чем ниже спускалась Лина, тем стремительнее исчезали палочки в углу экрана.

Это не было похоже на обычный погреб для овощей. По мере спуска все сильнее становился запах: смесь серы, застарелой гари и аммиака. Стены здесь были выложены темным, почти черным кирпичом, который в свете фонарика казался склизким. Впрочем, он таким был и на ощупь. Лина коснулась его рукой лишь один раз, а затем предпочла идти, ни за что не держась. Каменные ступеньки были скользкими, но крепкими. Если смотреть под ноги — не свалишься.

Когда ее ноги коснулись пола, Лина вздрогнула: под подошвой что-то хлюпнуло. Подвал явно затапливало не раз: в мутной, ледяной воде, доходящей почти до щиколотки, плавали обрывки какой-то ветоши и обломки досок. Здесь было куда холоднее, чем наверху, и Лина зябко поежилась. Зря она не взяла куртку.

Лина повела лучом света по сторонам, и мороз пошел по коже уже не от холода, а от увиденного. Вдоль стен тянулись грубые полки, заставленные сотнями склянок. Многие из них лопнули от мороза или времени, и их содержимое вытекло наружу, высохло, оставив на деревянной поверхности грязные пятна. На массивном столе в центре подвала, покрытом слоем черной плесени, стояли реторты со свернувшимися змеевиками, огромные чаны из темного стекла и весы, чьи медные чаши разъела зелень.