Книга Кровавый рубин, страница 31 – Наталья Тимошенко

В этом Дэн был с ним согласен. Дом не рад гостям и едва ли был рад предыдущим. Потому что Дэн был уверен, что что-то слышал. Да и котел едва не убил его. Кстати, о котле

— Мне кажется или пахнет теплом?

Лу быстро подошла к навесному радиатору, коснулась его рукой.

— Теплый, — с легким удивлением отметила она. — Дэн, ты починил!

Однако Дэн был уверен, что он ничего не чинил. Он только разбирался в том, что сломалось, и то до конца причину не выяснил. Котел заработал сам.

Говорить ничего друзьям он не стал. Просто не было сил. Боль немного утихла, и его со страшной силой стало клонить в сон. С большим усилием удавалось сохранять ясность ума, но сонливость все же брала свое. Он на несколько мгновений выпал из разговора, а когда снова включился, услышал, как Стефан рассуждает о каких-то приисках.

— Я нашел план, — говорил тот. — Если не ошибаюсь, это как раз то место, где Верховодин и обнаружил рубин.

— Но зачем тебе идти туда? — не понимала Лина. — Едва ли рубин там.

— Просто хочу осмотреть то место, где его вообще нашли. Времени до темноты еще много, а прииск недалеко.

— Ладно, я с тобой, — заявила Лу.

Очевидно, пока Дэн боролся со сном, они решили, что ходить поодиночке в этих местах опасно. И он был с ними согласен, здравое решение. Сам бы предложил, если бы так сильно не рубило.

— А я останусь с Денисом, — сказала Лина, и это было дважды приятно. В ее присутствии он определенно пойдет на поправку быстрее.

1894 год

Дом оказался огромным. Даже в самых смелых своих мыслях Ольга не представляла его таким. Он был совсем новым, краска нигде еще не облупилась, а свежее дерево фасада, не успевшее потемнеть от суровых уральских дождей, сияло на солнце, точно слиток того самого золота, что сделало Ивана Верховодина хозяином этих мест.

Внутреннее убранство поражало изысканностью, которую Ольга меньше всего ожидала встретить в такой глуши. Белоснежная лепнина, паркет из темного дуба, тяжелые бархатные портьеры глубокого изумрудного цвета и изразцовые печи, о которых с такой гордостью рассказывал муж. Все здесь было попыткой перенести частицу блестящего Петербурга в дикое сердце тайги. Ольге хотелось думать, что все это ради нее. Для нее Иван Игнатьевич построил этот дом, старался, чтобы ей было хорошо.

Муж с каждым днем пугал Ольгу все меньше. Да, не было в нем петербургского лоска и утонченности, не читал он Байрона и Шекспира, не умел оценить тонкое звучание Моцарта, но и Ольгу не обижал. И даже в супружеской постели старался быть осторожным и в меру своих сил аккуратным. Понимал, что жена у него слишком хрупкая и нежная для грубых ласк.

Первые дни молодая графиня входила в права хозяйки с тихим трепетом и присущим ей природным достоинством. Она распорядилась расставить привезенные из столицы книги в библиотеке, лично выбрала место для фортепиано в гостиной и приказала сменить тяжелые скатерти в столовой на тонкий лен. Ей хотелось наполнить это холодное, пахнущее стройкой пространство своим дыханием, сделать дом жилым и теплым. Слуги — в основном крепкие местные девки и суровые, неразговорчивые мужики — поначалу смотрели на новую хозяйку с опаской, но ее спокойный голос и справедливые распоряжения быстро усмирили их настороженность. Она не терпела небрежности, но всегда благодарила за расторопность, что было в новинку для здешнего люда.