Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 45 – Константин Соловьев

Он выглядел не сказочным принцем-небожителем, как ей представлялось, не существом, сотканным из лунного света, невесомым, сияющим и текущим по воздуху, а мужчиной лет сорока, и не изящным, а порядком тяжелым в кости, даже грузноватым, опирающимся на массивную палисандровую трость с серебряным набалдашником. В его движениях не угадывалось воздушной плавности, как в движениях учителей танцев и фехтования, но глядя на то, как он неспешно выбирается из экипажа, небрежно кивнув стражникам, как оправляет на себе жюстокор, как перехватывает трость короткими узловатыми пальцами, Барбаросса подумала, что не вышла бы на дуэль против него – даже если бы ей сулили за это все сокровища Ада.

Каррион всегда требовала от своих учениц пристально наблюдать за тем, как идет противник, как переносит тяжесть с одной ноги на другую, как у него двигаются при ходьбе плечи и локти. Обер не был грациозен, но его движения… Воздух будто шипит вокруг него, подумала Барбаросса, испытывая желание скрестить на груди руки, чтобы хоть чем-то прикрыть беспокойно ерзавшую под ребрами душу. Обтекает, не смея коснуться. Это было… жутко. Необъяснимо и жутко.

А еще ее удивило, что этот обер совсем не так хорош собой, как принято изображать этих небожителей на гравюрах. Бесспорно, он был красив, но вовсе не писанной демонической красотой, как инкубы из развратных книжонок Холеры, скорее, даже грубоватой, похожей на благородный камень, агат или гранат, сохранивший врожденные дефекты и сколы, отродясь не бывавший в руках огранщика. Аккуратная черная борода, смазанная, надо думать, отнюдь не оливковым маслом, крутой мощный нос, похожий на тяжелый, раздвигающий волны, нос боевого корабля, жестко сжатые тонкие губы… Но еще больше Барбаросса изумилась, увидев узкий шрам на его правой щеке, а также правый глаз, едва видимый за блестящим моноклем – высохший, съежившийся и похожий на покрытое паутиной птичье яйцо, спрятавшееся в дупле.

И это человек, живущий на вершине горы, играющий с демонами в шахматы, перед которым дрожат жалкие земные владыки, все эти надменные герцоги, трусливые графья и тучные бароны? Барбаросса ощутила разочарование. Совсем не так она представляла себе оберов, когда глазела на них с изрядного расстояния без возможности рассмотреть детали. Интересно, из какого он рода? Она всегда неважно разбиралась в оберских гербах, но отрубленная рука казалась чем-то знакомым. Фон Вюрцбурги? Фон Деренбурги? Может, фон Фульда? Ничего, она спросит позже у Гарроты, если накатит такое желание. Та штудировала оберские гербы почище, чем печати демонических владык.

— Барби… - Котейшество обмерла посреди тротуара, уставившись назад, туда, где уже клубилась, обволакивая обера и его фаэтон, клекочущая алчная толпа, - Мне кажется, он смотрит на нас. Как думаешь, нам стоит…

Барбаросса стиснула ее за рубаху и потянула за собой, так резко, что едва не оторвала рукав. Фазанье перышко на берете Котейшества вздрогнуло и затрепетало, точно только сейчас ощутив ветер, вырвавшись из зоны вблизи обера, в которой все воздушные потоки замерли и остановились, точно укрощенные звери.

— Ай!

— Шевели задницей, Котти, - буркнула Барбаросса, - Скоро закроются все магазины, и мы останемся с носом.

Котейшество неуверенно кивнула.