Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 132 – Константин Соловьев

Тут уже и самые сердобольные бросились бежать, но не все успели, потому что секундой позже Сколу разворотило так, будто в ее животе разорвалась пороховая граната. Когда посетители выбрались из-под столов, зажимая носы, обнаружилось, что весь кабак заляпан мертвой рыбой, сотнями пфундов мертвой, начинающей уже пованивать рыбы. Вот что распирало Сколу изнутри, вот что в итоге убило ее – блядская рыба.

Она недооценила Ликозу. В табаке, которым ее любезно угостила подруга, находилось семя демона, крохотное, как маковое зернышко. Проникнув через ее ноздрю, вызрев в ее нутре, согревшись ее кровью, демон выбрался на свободу и принялся за работу, для которой был предназначен.

Чертовски хитрый и ловкий ход. Ликоза могла бы праздновать победу, пожиная плоды своей изобретательности, кабы ни одно обстоятельство. Формально, смерть Сколы произошла за пределами Чертового Будуара, так что древние традиции неприкосновенности как будто бы и не были нарушены, с другой стороны, как ни крути, оружие, которое убило Сколу, было обнажено здесь, в Будуаре.

Случай получился запутанный, способный поставить в тупик даже маститых имперских законников из Магдебурга, не только шоблу юных ведьм, мнящих себя хранительницами этих чертогов. Еще три или четыре дня здешнее собрание бурлило, пытаясь определить степень вины, бурлило так, что дело едва не кончилось новой поножовщиной, теперь уже среди добровольных присяжных. Во избежание подобных случаев, чтобы восстановить добрые традиции Чертового Будуара, было решено признать Ликозу частично виновной. Ее не убили, не скинули с парапета, как прочих, только лишь ослепили и отрезали пальцы – не самое суровое наказание за нарушение старых традиций.

Барбароссе хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять, какая публика собралась в Чертовом Будуаре нынче днем. Ее наметанный глаз быстро выхватывал из пестрого месива платьев, дублетов и плащей отличительные детали, позволяющие мгновенно опознавать здешних сук, сортируя по группам и категориям. Лучше, чем если бы над головой каждой из них висел сверкающий герб.

Броши в виде медных дубовых листьев на лацканах – знак принадлежности к ковену «Вердамте-Айх». Почтенный и уважаемый в Броккенбурге ковен с двухсотлетней историей, не претендующий на членство в Большом Круге, но способный постоять за себя и сурово взыскивающий обиды. Его сестры молчаливы и замкнуты, не ищут ни игр, ни разговоров, ни ласк, но держаться с ними лучше осторожно, они не из тех, что откладывают месть в ящик с рукоделием.

Изящные черные зонты с кружевом, внутри которых скрываются отравленные иглы – верный признак чертовок из «Союза Отверженных», пафосных сучек, годных лишь на то, чтобы лакать вино с беленой и декламировать дрянные стишки о совокуплениях с Сатаной. Единственная польза от них – они обычно щедро угощают. Правда, нализавшись, частенько лезут тебе в штаны, так что приходится держать ухо востро.

Прически в стиле «Хенот» - с одной стороны головы волосы выстрижены и выбриты до блеска, с другой, опаленные огнем, хитроумным способом скручены, образовав локоны – отличительный знак «Чертовых Невест». Не самый опасный ковен из числа младших, но под его крылом, как знала Барбаросса, обретается приличное число умелых фехтовальщиц. «Невесты» редко буянят и устраивают стычки, они холодны и рассудительны, но раз или два в месяц делаются буйны нравом – следствие каких-то тайных ритуалов, которые проводит их ковен. В такие дни лучше к ним не приближаться – непредсказуемы, как весенние змеи.