Книга Имперский вор. Том 5, страница 19 – Дмитрий Ра

В общежитии только иногородние, и то не все. А ещё мой Шанк, кстати. Который кидается ко мне, стоит зайти в апартаменты Лекса. Усаживаюсь на пол и принимаюсь кормить божественную длань.

Крайт взирает на это с неодобрением.

— Змеи? – с надеждой транслирует он. Получаю картинку заброшенного парка на московской окраине и передаю в ответ картинку сугробов.

Змеи зимой спят!

Крайт показывает мне, как он роет сугроб и достаёт оттуда жирную мышь. Обещаю, что мы поедем, но позже.

— Жрать хочет? – безразлично спрашивает Лекс. – Давай я его отвезу. В тот парк, да?

И нарвёшься по дороге на разлом, и непременно полезешь монстров бить. Без оружия. Ага, щас.

— Спасибо, но позже.

Наевшийся моего эфира Шанк подбирается к Лексу и дёргает его за штанину.

— Что тебе, Золотко?

Лекс снимает наручные часы и отдаёт ему.

— Да зачем ты… – начинаю я и затыкаюсь, поймав его взгляд. – Мне уйти, Лекс?

— Да, Никита, если ты не против, я хотел бы помыться. Через пару часов поедем в парк?

— Договорились.

Оставляю его одного. Страдать в компании любят далеко не все. А я сам отлично знаю, что такое потерять отца. Хоть и давно оно было, конечно, но время лечит не всё.

В своей комнате с удивлением обнаруживаю Захара Меньшикова. И он неожиданно мне радуется, да так, что я начинаю подозревать, что в его теле опять сидит Колдун. Хотя это вряд ли. Два раза в одну лодку не садятся, особенно если она продырявлена.

Думаю, на Меньшикове Колдун просто практиковал технику «Марионетка», которая, как выяснилось, есть и в этом мире. Вселение духа в чужое тело. Правда, здесь эта техника не востребована от слова «совсем» – требует слишком много эфира и умения. Ну, и запрещена, конечно.

Я практически уверен, что больше эта тварь в тело Меньшикова не полезет. Что Колдуну какой-то курсант? Теперь он будет брать выше. Одно утешает: вселиться в тело одарённого со светлым эфиром он не сможет. А тёмных родов в империи всего-то пять. И за ними теперь внимательно следят. То есть следили… до Нового года. А теперь, в силу ситуации, могли и забить…

— Каменский! – орёт Захар и с силой хлопает меня по спине. – Ты живой?! Ну я так и знал, что тебя опять куда-нибудь занесло, да и всё. А тебя тут все давно похоронили. Чёрт, я в натуре рад тебя видеть!

— Чё ж ты так орёшь, Меньшиков… – Уворачиваюсь от дружеских объятий и мрачно шучу: – Кто ж меня знает, может, я давно зомби и пришёл вот по твою душу.

Меньшиков ржёт. Но вдруг резко затыкается, глядя куда-то вниз. И резво так отступает, бормоча:

— Может, и зомби… Что это за хрень у тебя?

Где?

Соображаю, что на моём ремне висит Шанк. Ну да, если со стороны, выглядит он жутковато.

— А… это моё духовное оружие, – вру не задумываясь. – Посох.

— Так оно живое…

— Сам ты живой. Это иллюзия на нём. Для прикола.

— Обхохочешься… – с недоверием говорит Меньшиков. – Вот тебе эфир некуда девать?

Тьфу ты, умный какой.

— Это не я наложил. Это специальный родовой артефакт работает.

— А-а-а…

— А Николаев где? – спрашиваю, плюхаясь на кровать.

— Улетела птичка в далёкий Владивосток по велению родителей. Ещё второго числа. Ты хоть знаешь, что у нас тут творится вообще?

— Знаю.

— Меня даже проверять перестали, – печально говорит Меньшиков. – Прикинь? То таскался дважды в неделю в Канцелярию к менталистам… А тут как и забыли про меня. И сестру больше не трогают. Зато про тебя не забыли! Шмотки твои забирали, все дела.