Книга Имперский вор. Том 3, страница 3 – Дмитрий Ра

Ищу глазами богиню и…

— Аргх! – Получаю копытом в живот. Лягается единорог преотлично. Несмотря на идиотский розовый цвет.

Сквозь барьер отлетаю на середину поляны, прямо к источнику рода Каменских. Едва успеваю выпрямиться, как с меня спадает иллюзия невидимости. Подзарядиться эфиром я так и не успел.

Неторопливо усаживаюсь на камень и показательно зеваю. Пусть Тея уверится, что я контролирую ситуацию.

— Никрас?! – Богиня наконец замечает меня. Как раз в момент очередного зевка.

И мрачнеет.

— Слушай, может, договоримся? – внезапно говорит она. – Ты какой-то сильный! – удивляется с обидой. – Как это может быть?

— Не жалуюсь. Поторговаться хочешь?

— Может, и хочу. Но почему ты такой сильный? Здесь же почти нет эфира!

Пожимаю плечами.

— Ну для кого нет, а для кого и есть.

Выходит, она всё же не знает, что я украл у Карха тьму. Значит, эту инфу он зажал, мразь козлобородая. А вот искать меня, конечно, должен – чтобы вернуть своё. Но с чего Тее-то перед ним выслуживаться?

— Тогда ты должен мне помочь, – заявляет она.

Не понял…

— А гланды тебе мёдом не помазать? Вот доберусь до Высшего – он мне и мёда специального даст. Сладкого-сладкого.

— Высшего нет, – мрачнеет Тея.

— Это здесь его нет.

— Высшего нет нигде!

А вот сейчас совсем не понял.

— Высший удалился в медитации, ты же помнишь? – спрашивает она.

— Ну?

— И один из нас использовал его состояние для попытки переворота.

— Смело, но глупо, – оцениваю.

— Может, и глупо, но ему удалось устранить Высшего, – вздыхает Тея. – Потому что мы, боги, все были с ним в доле. Он пообещал нам…

— Водопады маны? – предполагаю я. – Возможность вмешиваться в дела смертных? Новые условия правления?

Богиня кивает.

— И уничтожение договора с инквизицией, который так вас всех унижал, – заканчиваю я.

Инквизиция – орган контроля, призванный регулировать божественную деятельность. Следить, чтобы боги не творили непоправимого. Если с пафосом: чтобы не способствовали воцарению хаоса. И для них это отвратительно. Хочется божку народ поклоняющийся покошмарить и дармовую ману собрать – а тут инквизиция. «Бдыщ!» – договор в божественную морду, клинок света у горла, сверху – парочка печатей, призванных высосать из божка всю неправомерно накопленную ману… и снова вокруг мир и покой.

Так повелел Высший. И собственноручно поставил на душах инквизиторов свои печати, ограждающие от мести богов. Меня невозможно ни очаровать, ни прочитать. И убить – тоже невозможно.

Но пять низших божков сумели отправить меня на перерождение. И теперь понятно, как им это удалось.

— Да, – кивает Тея. – Да. Высшего не стало, и мы тебя поймали. И…

— И теперь ты тоже здесь, – хмыкаю я.

— Потому что тот, кто затеял переворот, не выполнил свои обещания.

— Дай догадаюсь: это был Карх?

Вместо ответа Тея снова бьёт молнией в землю и бешено сверкает глазами:

— Дерьмодемон недоделанный! Ненавижу его!

— Поздравляю.

Расспрашивать её смысла нет – и так всё ясно.

Не знаю, как божки сумели устранить Высшего, но раз они это сделали, то тут же бросились кошмарить смертных. Чтобы молились поактивнее. Инквизиции-то больше нет. Уверен, что, уничтожив меня, они добрались до всех моих людей.

Через страдания смертных божки наполнили Карха эманациями тьмы. Боль – это его стихия. А когда поняли, что случилось, было уже поздно. Уже не могли с этой тварью соперничать.