Книга Имперский вор. Том 3, страница 106 – Дмитрий Ра

— «Заключение эксперта… В результате генетического идентификационного исследования установлены профили структурного полиморфизма…»

— Оно тебе надо, Саш? Тут всё равно имён нет. Я ж сказал: экспертиза установила, что тот пацан, которого я к тебе привёз сегодня из лагеря, является родным сыном Станислава Каменского. Значит, он действительно Никита Каменский. Это всё, что нам надо знать.

— Поздравляю, – едко сказал Хатуров. – С тем, что ты больше в этом не сомневаешься. Я вот и в уме не держал такую чушь.

— Я держал.

— Да что тебе не так в парне? В этом возрасте взрослеют рывками, сам знаешь. Я вот только рад.

— Угу.

— У меня он пока жил, так не мужик был, а слизь какая-то. Полностью инертный, сам знаешь. Ну так отца потерял, они ведь близки были. Трагедия…

— Угу.

— А теперь пришёл в себя. Сменил обстановку, взял себя в руки. Мстить решил за отца. Ну, я так думаю.

— Угу, – в третий раз хмыкнул Соболев. – Да ладно, Саш, ну ты прав. И это отлично! Но я решил проверить. Мало ли…

— Случилось что-то ещё? – спросил Хатуров.

Матвея Соболева он знал очень давно и хорошо. Если он побежал делать генетическую экспертизу, чтобы удостовериться, что изрядно повзрослевший пацан – действительно всё тот же Никита Каменский…

…значит, имел на то веские основания.

— Прости, не могу сказать.

— Даже так… – протянул Хатуров. – Ну, теперь ты спокоен, уже хорошо. Кстати, а какой второй дар у Никиты открылся?

— Спроси сам, – посоветовал Соболев. – Может, и скажет.

— Спрошу. Так что там со старшим Меньшиковым, Матвей? Вообще ни следа?

— Умер он.

— Откуда инфа?

— Пока не могу сказать, – хмыкнул Соболев. – Но она точная. Нашёл я одного осведомителя… ценного, но зашифрованного.

Предположить, что этим новым осведомителем является Никита Каменский, графу Хатурову даже в голову не пришло. Что Матвея Соболева очень порадовало. Врать друзьям он терпеть не мог.

Будит меня звонок князя Назарова. В восемь утра. Отключаю звук на смартфоне, но лежу ещё от силы минуты две.

Конечно, неплохо бы как следует отоспаться, но расслабляться не время. Да и Назаров вряд ли просто хотел пожелать мне доброго утра.

Умываюсь и, так и быть, перезваниваю.

— Никита, простите за беспокойство в столь ранний час, знаю, что у вас последние выходные перед учёбой, – любезничает Назаров. – Но у меня, право, к вам неотложная просьба.

— Слушаю, Виктор Алексеевич.

— Видите ли, моя дочь…

— Да? – спрашиваю, устав от длинной паузы. – С ней всё в порядке?

— Вот я рад, что вам это интересно! Да, более-менее. Но Ольга требует встречи с вами.

— И зачем я ей понадобился?

— Да если б я знал, – с досадой говорит Назаров. – Психиатр предположил, что это синдром эмоциональной зависимости. Ну, к спасителю жизни. Что-то такое. Вы не могли бы приехать, Никита? Очень вас прошу.

Синдром синдромом, но мало ли что на уме у княжны Назаровой, помимо психических отклонений… И помнит ли она о разломе. Не хотелось бы. Возможно, мне удастся это выяснить.

— Хорошо, я сегодня приеду. Пока не могу сказать когда.

— Спасибо, жду в любое время, – коротко говорит Назаров и называет адрес.

Полчаса спустя я выясняю, что мечта Матвея запереть меня в поместье сбылась. Сам Соболев уехал ещё вчера, и обеда не дождавшись. И на чём мне ехать в столицу?..