Книга Имперский вор. Том 2, страница 67 – Дмитрий Ра

— Точнее, с этой девушкой мы встретились на императорском балу в честь дня рождения великой княжны, – поправляюсь я, спокойно глядя в глаза следователя. – Но фамилия мне неизвестна. только имя – Мила. Она пригласила меня к себе домой, а там попыталась… оказать воздействие типа ментального. Какая-то родовая техника. Ей не удалось, но я притворился, что очарован и ничего не соображаю.

— С какой целью вы так поступили? – спрашивает Карамзин.

Пожимаю плечами.

— Мне было интересно выяснить, чего она от меня хочет. Кроме того, как я понял, эта техника позволяет тянуть из объекта эфир.

— Техника «Суккуб», – кивает князь Львов. – Как вам удалось преодолеть воздействие, Никита? У девушки очень слабый дар?

Хорошая подсказка. Зная главу Тайной канцелярии, сказал он это не просто так. Действительно подсказал мне, как себя вести. Вон как Карамзин на него зыркнул. Но слово не воробей, вылетит – не пристрелишь.

Соглашаюсь:

— Видимо, да.

— Аристократка с аспектом ментализма… – тянет Львов. – Это сужает круг.

— Мне показалось, – говорю я, – что эта девушка сама находилась под каким-то воздействием. Возможно – зелье…

Возможно, тот самый препарат, который вызывает мутации человеческого организма. Делает из одарённого раба, исполняющего приказы хозяина.

— Почему вы так решили? – немедленно спрашивает Карамзин.

— Она вела себя неадекватно.

— В чём это выражалось?

— Не задумывалась о последствиях. Не просчитывала варианты. И была излишне… самоуверенна.

Следователь задаёт вопрос за вопросом, и в его глазах я читаю недоверие. Но я прекрасно знаком с методами дознаний, а вот заподозрить в таком знании Никиту Каменского невозможно.

— Очень интересно, – говорит Карамзин, удовлетворившись наконец моими ответами.

Львов опять вступает в разговор:

— Да уж, Валерий Сергеевич… Если князь не ошибается в своих предположениях, то мы на верном пути… Впрочем, лично меня ещё занимает и такой вопрос: зачем же вы поехали с этой девушкой Милой, Никита? Банальное чувство самосохранения ведь должно же у вас присутствовать? – Он вздыхает. – Ваш опекун будет недоволен, узнав это.

Клизма Шанкры! Моего опекуна в моей жизни стало как-то слишком много. И, кстати, он меня так пристрастно не допрашивал. Видать, оставил Тайной канцелярии.

— У девушки Милы был смартфон Матвея Соболева. Как вы понимаете, ваше сиятельство, я не мог с ней не поехать.

— То есть это был не банальный киднэппинг, – резюмирует Львов.

Киднэппинг, значит. Похищение детей. Я сдерживаю ухмылку. Если так подумать, ещё неизвестно, кто кого похитил в реальности. Я Милу – или она меня.

— Продолжим, Никита Станиславович, – говорит следователь.

Карамзин мне нравится. Он задаёт чёткие, правильные вопросы, цепляется к незначащим вроде бы мелочам. Ценный кадр. Пожалуй, в своём мире я бы взял его на работу.

Обстоятельный опрос свидетеля занимает около двух часов. При этом моего пребывания в разломе ни Львов, ни Карамзин и словом не касаются. Как и того, был ли «взят» тот долбаный бункер.

Придётся спрашивать.

— Могу ли я узнать последствия моего визита в ту лабораторию? – Последнее слово я выделяю голосом. Услышал я его от лешего, но уверен: так и есть. Именно что лаборатория.

— Отчего бы тебе и не узнать, – устало говорит глава Тайной канцелярии. – Лаборатория, – он тоже делает на этом слове ударение, – совершенно пуста. И скорость её зачистки просто потрясает…