Книга Имперский вор. Том 2, страница 115 – Дмитрий Ра

Но сумка лежала в сейфе.

Вот знал я, что безудержная клептомания Шанка до добра не доведёт…

Граф резко встаёт и, упершись ладонями в стол, нависает надо мной.

— Артефакт, Каменский. Скажи мне, где он. И я подумаю над тем, чтобы оставить тебя в живых.

— В какое время исчез ваш артефакт?

— Ты издеваешься?! – багровеет Горчаков.

Нефиг надо мной нависать, не небоскрёб. Тоже поднимаюсь. Граф шире в плечах и массивнее, зато я – выше. И говорю, сверху вниз смотря ему в глаза:

— Я спросил: в какое время исчез ваш артефакт?

Граф отталкивается ладонями от стола и делает почти незаметный жест. У меня на шее захлёстывается огненная удавка. Достаточно горячая, чтобы оставить на коже ожоги, но недостаточно – чтобы прожечь мне гортань. Но намёк графа весьма прозрачен: или расскажешь всё, что знаешь, или больше никогда не сможешь говорить.

Хорошо, что наручники впереди и пальцы свободны. Вспоминаю уроки Хатурова. Как он говорил? Можно научиться контролировать второй аспект, если он принадлежал кому-то из родителей. У моей матери был огонь.

Повторяю выученное с Хатуровым плетение контроля, и оно срабатывает. Огненная удавка графа – это вам не файерболы моего опекуна. Те покруче были. Какое-то время колеблюсь, думая, показывать ли Горчакову своё умение контролировать огонь, а потом плюю на осторожность и вливаю в плетение ещё эфира.

Улыбаюсь прямо в лицо Горчакова.

Удавка продолжает гореть, но больше не причиняет боли.

В глазах графа – безмерное удивление. Он тоже вливает в плетение дополнительную силу. Пироманьяк охреневший. Если сейчас я потеряю контроль и удавка автоматом сработает на полную мощь – голову мне просто снесёт с плеч.

Видимо, граф тоже понимает это, потому что удавка исчезает.

— Ну хорошо, – неохотно говорит Горчаков. – Я тебе отвечу. Итак. В ночь, когда в Москве был уничтожен маг-кристалл охранного периметра, что вызвало появление разлома, я положил этот артефакт в сейф. А на следующий день его там уже не было. Комбинация на замке была изменена, магическая охранка уничтожена, а вместо артефакта, способного вернуть Максимилиану силу, лежало… вот это. – Он указывает широким подбородком в сторону сумки.

Бросаю на неё взгляд и отмечаю, что она всё ещё полная. Значит, точно не смогли открыть. Я вот тоже не могу. Шанк обладает собственной магией. Вполне возможно, он сделал из сумки личный неразрушаемый и неоткрываемый сейф. В конце концов, он всё же дух дракона. А накопительство и хранение сокровищ у драконов в крови.

Граф продолжает:

— А чтобы ты прекратил выкручиваться, добавлю: этой сумки касался мой сын.

Конечно, касался. В лабиринте военного лагеря. Макс коснулся сумки перед тем, как на него напал Шанк. Что и спровоцировало разрыв каналов. Понимая, что может случиться что-то страшное, я крикнул Максу не трогать сумку. Вот за какой момент в воспоминаниях уцепился Осипов. Я же не счёл его важным.

Не появись сумка в сейфе – подозрение осталось бы просто подозрением. Мало ли что случается. Но когда таких случайностей много… Они уже неслучайны.

Говорю, естественно, совершенно другое:

— Я не отрицаю, что это моя сумка. У меня украли её в лагере, потом вернули, потом она снова пропала в башне училища. Не представляю, кому и зачем она могла понадобиться. Но, надеюсь, вы понимаете, что класть её в ваш сейф я бы не стал. И что в сумке находится – не знаю, потому что после первой пропажи я не смог её открыть. Но, насколько понимаю, вашего артефакта там нет.