Книга Кланы. Суд ёкаев, страница 34 – Александра Гардт

Прямо около двери стояла шикарная корзина цветов. Иероглифы на открытке были вполне японские и складывались то в «Прекраснейшей», то в «Красивейшей». Видимо, система перевода где-то хромала.

Утро встретило меня удивительно бодрой телефонной трелью. Я, наморщившись, потянулась на звук, не до конца понимая, где я и что происходит.

— Ну, – сказала трубка Маринкиным голосом. – Если ушла в загул с Чжаёном, предупреди хотя бы. Или мы уже не подруги?

Я села на кровати и поняла, что голова раскалывается пополам. Перед глазами плясали черные точки, да и мир так и делился полосой на две части. В комнате пахло удушающе. Едва не выронив телефон, я добрела до окна, и тут детали вчерашнего дня встали в мозаику.

— Ты там еще? – безнадежно спросила Маринка, и я чуть не подпрыгнула.

Сон как рукой сняло.

— Хорошая моя, послушай. Я не сплю с Чжаёном, я не имею на Чжаёна виды, я в сложной истории, прошу, поверь мне. Я ведь никогда тебе врала. Ты же знаешь. Мне нужно рассказать дикое количество вещей, и я обязательно всем поделюсь. Только делать это придется при встрече. Клянусь, ни в чем перед тобой не виновата. Обстоятельства так сложились. Да черт возьми, скажи что-нибудь!

В трубке было тихо, потом я услышала всхлип, и у меня оборвалось сердце.

— Просто, – сказала Маринка, явно борясь со слезами, – просто… Ты пропала на два дня, ушла с Чжаёном, не писала, не отвечала на сообщения, я вся извелась. Честное слово, я и не думала, что у вас что-то есть, потому что ты бы сказала, я тебя знаю. Но ты пропала, а ты никогда не пропадаешь.

Я высунулась в окно, потом сообразила, что пахнет от цветов, и вытолкала корзину на лестничную клетку. Накануне еще радовалась, как идиотка, что Ямато прислал. А тут либо не рассчитал, либо травануть хотел. Я посмотрела на часы, и голова закружилась снова. Было четыре часа дня.

Кто-то пытался саботировать мою работу.

— Нин?

— Прости, пожалуйста, что пропала. Я влезла в историю. Мне ничего не угрожает, но, скажем так, я должна помочь людям, и от меня зависит чужая жизнь. Ни больше ни меньше. Поэтому я забыла про все на свете. Извини.

— Нин. Куда ты вляпалась? – Теперь в голосе было больше ужаса, чем отчаяния. – Это тот красавчик в ресторане, японец? Ты что, с мафией связалась?!

Ну да, мысли у нас всегда сходились.

— Нет, это не мафия, но кое-какие дела, завязанные на японца. Марин, извини, я должна бежать.

— Скинь мне адрес хотя бы, где тебя искать в случае чего.

Маринка была разумной. Она родилась разумной, наверное, но мне-то что с этим делать.

— Скину. Скину, не переживай. Мне абсолютно точно не угрожает опасность, имей в виду.

— Хорошо.

— Я позвоню тебе, когда смогу.

Я отключилась, посмотрела на количество пропущенных от Чжаёна, Ямато и Нари и подивилась, что они еще не примчались выламывать двери. Со всех троих сталось бы.

— Ямато, – проговорила я в трубку.

— НИНА, ТЫ С УМА СОШЛА? – На том конце заорали так, что я подпрыгнула.

— Ямато, умолкни.

Не подействовало. Он понес какую-то муть, сложенную из безответственности, несообразительности, злого умысла, и по кругу.

— Ямато, заглохни! – рявкнула я. – Если хотел меня видеть живой и здоровой, нечего было мне цветы слать! Я чуть концы не отдала. Подозреваю, если бы не настойчивая подруга, отдала бы. Из чего их собирали, из маков цветущих, что ли?