Книга Время неблагих. Книга первая, страница 42 – Максим Далин

— Когда кругом паранойя и клир даже старым домам не доверяет безоглядно? — хмыкнул Шельд. — Плохо верится… впрочем… у меня, пожалуй, есть идея.

— Мне не нравится ваш тон, Шельд, — сказал Лео чуть веселее. — Вам пришла на ум авантюра?

— Ещё какая, — Шельд повернулся к нам, и я даже вздрогнул. В его глазах плыл светящийся багровый туман, как у вампира. — Я приглашён на завтрак к королю. Вот и представлю Валиена. Королевской семье.

Лео рассмеялся так, будто у него свалился камень с плеч.

— Вот что делает вас любимчиком Иерарха, Шельд, — сказал он. — Вы парадоксально мыслите.

— Свита благого государя Кеннета — категорически не самое приятное место, — сказал Шельд. — Но что может быть естественнее, чем белый воин в королевской свите, не так ли?

— Отец, — не выдержал я, — ты же… вы же… говорили, что к королю никто не прислушивается?

— Ты наблюдателен, — одобрительно кивнул Шельд. — Да, политику королевская семья не делает. Вернее, Кеннет думает, что делает, но уже давно занят игрой в поддавки с самим собой… и какими-то дико странными играми с клиром, выше моего понимания. Однако никто и не подумает мешать ему выбирать себе свиту и развлекаться таким образом. Если окружение Кеннета тебя примет — можно считать, что ты основательно защищён.

Ага, подумал я. Ножом, как Лео, меня, наверное, не пырнут. Времена уже не те. Но в остальном…

— А сейчас королевские пажи более ценный ресурс, чем при твоей жизни, Лео? — спросил я.

— Шельд, — сказал Лео, — сделайте, пожалуйста, всё возможное для безопасности вашего сына. Я вас очень прошу. Мне мерещится шанс в нём, — и повернулся ко мне. — Нет, Валиен. Вряд ли. Но если ты не королевский паж, а простец с диким талантом, то твоя жизнь и вовсе ничего не стоит.

Чудесные у меня были ощущения. Вот это вот — что жил в какой-то уютной коробочке, которой больше нет, а вокруг темень и ветер — только уже в крайней, предельной степени.

А Шельд ещё добавил мне новизны и остроты.

— Возможно, — сказал он и взял со стола обсидиановый нож для бумаг, даже на глаз острый, как бритва, — вы захотите запить пирог, Князь?

Лео развёл руками, улыбаясь:

— Щедро. Но я хочу, чтобы вы поняли, друг мой: если я готов делать всё, что в моих силах, для вашего сына — то отнюдь не за ваш подарок и даже не за вашу драгоценную дружбу.

— Я рад, — сказал Шельд и разрезал ладонь.

Прям полоснул. Мне показалось, что глубоко. Кровь…

А Лео — вот всё-таки же вампир, да! Вид у него, правда, был такой, будто руку отцу он целует, но это вид только! Потому что кровь он пил, точно. И во всём действе было… опять вот это… ощущение это, тревожащее, странное и нервное — статическое электричество опасного ведьмовства.

Лицо у Шельда было, я думаю, такое же, как у меня, когда Лео мне руку поцеловал. Или даже ещё больше… это самое… Выражение то ли сильной боли, то ли почти нестерпимого кайфа, в общем. Но недолго.

Лео поднял голову, а я увидел, что на ладони Шельда — ни капельки крови, а разрез затянулся, остался только еле заметный шрам. Среди целой сетки шрамов: руку отец постоянно резал себе. Ага.

— Благодарю, — сказал Шельд и чуть мотнул головой, будто его в сон клонило, а он стряхивал сонливость. — Вы ответили не менее щедро.

— Приберегите, — сказал Лео. — Вам может пригодиться в ближайшие дни. Валиену я тоже немного дал… столько, сколько он смог принять без опыта и привычки. Просто на всякий случай. И теперь мне надо уйти, друзья мои. А вам, очевидно, нужно всё обсудить. Вы собираетесь представить Валиена при дворе уже завтра?